Самый красивый конь - Борис Алмазов

И название придумал и сам себя руководителем назначил Столбов. Он раздобыл тёмные очки, которые закрывали пол-лица, берет, а подбородок прятал в поднятый воротник пальто. И вообще напустил на себя такой таинственный вид, что прохожие останавливались и ошарашенно смотрели ему вслед.

— Так! — сказал он через два дня на совете звена. — Всё узнал. Объект расположен во дворе дома в двух автобусных остановках отсюда. Охрана: две собаки-дворняги на цепи и старуха. Старуха иногда уходит пить чай, тогда её сменяет старик. Вот план местности.

Четыре головы склонились над листом кальки.

— Ясно? — шёпотом спросил Столбов.

— Не-а! — так же шёпотом ответили заговорщики.

— Забор. Две доски. Я их уже выломал — висят на одном гвозде. Проходим во двор. Я нейтрализую собак. Девочки: одна следит за проходной, вторая у забора. Ты, Панама, и Бычун, твой партнёр, проходите на объект. По окончании работ операция свёртывается в обратном порядке. Время операции: двадцать ноль ноль — сейчас уже рано темнеет. Сбор в сквере у автобусной остановки завтра. Пароль: «Панама», отзыв: «Подкова»!

Вечер следующего дня был на редкость гадким. Мелкий дождь вперемешку с какой-то мглой висел в воздухе. Тускло светили фонари. Панама и Бычун спрыгнули с автобуса и, озираясь, вошли в сквер.

— Пароль! — Из темноты выступил Столбов.

— «Подкова»! — сказал Панама.

— Сам ты подкова! То есть ты Панама, а это пароль. Тьфу, напутал… Специалист — он?

— Да. Знакомьтесь.

— Не нужно, — остановил Столбов. — Лучший способ не проболтаться — ничего не знать. Ну что ж, пошли. Наши люди уже на местах.

Прижимаясь к стенам домов, они дошли до ворот.

У проходной стояла Юля.

— Бабка ушла. Дед сидит, — сказала она.

— Тихо, — зашипел Столбов, — ты что, всю операцию провалить хочешь?

Маша заботливо придерживала доски, когда во двор.

— Так! Где же тут собаки?

— А их дед в проходную забрал.

— Тем лучше. Путь свободен. Вперёд!

— Слушай, спросил Панама Бычуна, — а ты ковал когда-нибудь?

— Вообще-то нет, — ответил Бычун. — Но ты не волнуйся, всё будет нормально. Я вчера специально главу в учебнике коневодства чуть не наизусть выучил. Подкуём!

В бараке было темно, маленькая лампочка, желтевшая в коридоре, казалось, только подчёркивала эту темноту.

— Ну, давай с крайнего и начнём. Сначала снимем старые подковы. Ну-ко, дай ногу! Кому говорю, дай! Ах ты, чтоб тебе!.. Игорь, давай вместе ногу подымем!

Они отодрали одну подкову, вторую… Лошади хрупали сено и грустно, по-стариковски, вздыхали время от времени.

— Эх! Вот незадача! — сказал Бычун. — Наши подковы не подходят — малы.

— Что же делать? — спросил Столбов.

— Ничего. Мы старые поставим. Только копыта расчистим и поплотнее поставим.

— Подождите, — сказал Столбов. — Давайте посмотрим, может, у какой-нибудь лошади копыта подходящие… Дай подкову. Сейчас примерю. — И он пошел и соседнее стойло.

— Стоп! — выпрямился Бычун. — Здесь кто-то есть.

Они замерли. Осторожно скрипнула дверь.

— Мальчики! — раздался шёпот. — Вы где? — Это была Юля.

— Ты почему покинула пост? — взвился Столбов.

— Да, — капризно сказала она, — я тоже хочу посмотреть, как лошадок подковывают! И ещё мне нужна старая подкова на счастье, я вообще уже вся промокла. Давайте работайте, я буду нам помогать… Ты ноги у лошадки смотрел, ну и смотри себе на здоровье, а я ей сена дам. — И она стала шарить в кормушке.

— Ну знаешь… — начал возмущённо Столбов и вдруг, как-то странно рявкнув-икнув, отлетел к стене. — Ой! — завопил он, схватившись за живот. — Ой, лягнула! Ой, лягнула!

— Тише ты! Тише! — шептал Панама.

И тут раздался такой вопль, что на него разом откликнулись собаки в проходной.

— Крыса! Крыса! — истошным голосом визжала Юлька.

— Бежим! — крикнул Бычун.

Они подхватили Столбова — тяжёлый, чёрт! — и поволокли к дверям; когда подбежали к двери, то услышали, как торопливо громыхает замок.

— Есть! — как-то отчаянно сказал Бычун. — Попались…