Ночь утонувших кораблей - Вадим Селин

— Что, не нравится еда? — заботливо спросил Шанат.

— Я не буду есть эту мерзость, — заявил я.

— А утопленники только это и едят, — сказал Шанат. — Да ты попробуй, это очень вкусно. Распробуй вкус. Всем утопленникам нравится эта еда.

— Я не буду это есть, — с расстановкой произнес я, отодвинув рукой блюдо с дохлой рыбой.

— Как хочешь, дело твое, — пожал плечами Ризаиль. — Но знай, и для смерти и для жизни нужна пища. Живые люди едят живую пищу — салат, кашу, фрукты — это все живое, а утопленники — мертвую — дохлую рыбу и крабов, насытившихся такой же рыбой. Не будешь есть — не будешь существовать. Умрешь, и все.

И словно в подтверждение его слов мой желудок забурчал. Внезапно я стал терять сознание: перед глазами все поплыло, и я начал заваливаться назад. Старик подхватил меня и похлопал по щекам.

— Тебе надо поесть. Утопленникам требуется много энергии, чтобы существовать. Они уже не живые люди, и им труднее. Так что не показывай свой характер и кушай. Надо привыкать быть утопленником. Забудь, Руслан, о жизни на земле. Ее больше нет. Есть только жизнь под водой, жизнь утопленника. И ты всегда будешь со мной рядом. Я понимаю, что с этим трудно смириться, но так должно быть, это твоя судьба.

От этих слов мне хотелось рыдать. Я не хочу быть утопленником! Но, несмотря на это, силы меня покидали, и мне пришлось, пересилив себя, поесть тухлой рыбы.

Покопавшись на блюде с морской гадостью, я обнаружил под крабами странный кусок рыбы.

— Это акулий плавник, — ответил на мой немой вопрос Ризаиль. — Волна выбросила мертвую акулу на берег возле мой пещеры, и я отрезал от нее самый лакомый кусок — плавник. Бери, не стесняйся. А эти крабики с самого рождения питались только мертвечиной, я их откармливал специально для тебя.

Вилкой я отщипнул кусочек акульего плавника и сунул его себе в рот. На вкус гнилой акулий плавник был сладковатым и воняло от него ужасно. Сладкая тошнотворная масса проходила по пищеводу и оседала в желудке. Дохлая рыба тоже хорошо пошла, а к крабам я не прикасался.

Самое интересное, что после этой еды я почувствовал прилив энергии.

— Стало легче? — осведомился Ризаиль.

— Да.

— Тогда готовься к обряду.

Ризаиль куда-то ушел, оставив меня одного. От скуки я чуть не умер во второй раз. Наконец колдун вернулся с ножом и железным кубком в руках.

— Идем, — сказал он.

Я пошел следом за ним. Мы пришли к подводному озеру, возле него лежал огромный плоский камень.

— Ложись на него, — приказал Ризаиль.

— Это еще зачем? — Мое сердце застучало.

— Буду пробуждать в тебе сознание Мифила.

Сопротивляться было бессмысленно, и я лег на камень. Ризаиль положил мне на глаза черную ленту и принялся говорить непонятные слова. Наверное, это было заклинание:

— Амэро бана та рата сорбоно катула. — И все в таком духе.

Колдун читал нараспев заклинание, а я чего-то ждал. Затем он снял с моих глаз ленту, жестом показал мне «лежи!» и неожиданно полоснул себя ножом по запястью. Ризаиль даже не поморщился. Кровь начала крупными каплями стекать в кубок, через некоторое время чародей поднес его к моим губам и повелел:

— Выпей.

— Я не хочу пить кровь, я же не вампир, — отказался я.

— Это вино вперемешку с кровью. Выпей, иначе будет хуже.

Я взял в руки кубок и принюхался — вроде бы правда вино. Я залпом осушил кубок и вернул его Ризаилю. Он снова начал вещать заклинание:

— Чалана ро луда дукара хэтапа…

На слове «хэтапа» в моей голове что-то щелкнуло, и я упал на спину.