Мы с Костиком - Инга Петкевич

Я шёл в школу. Было ещё темно, даже горели фонари. Я не очень-то ещё проснулся и поэтому шёл совсем тихо, даже иногда закрывал глаза и засыпал на ходу. Снилась мне печка.

По утрам мне часто снится, будто лежу я перед топящейся печкой, лежу и смотрю в огонь. Мне бы хотелось иметь такую печку, чтобы её можно было топить дровами, чтобы можно было потушить свет и лежать перед ней на животе. Да ещё с собакой. Это было бы просто здорово. Я бы за это что угодно отдал. Только всё равно мне такой печки не видать никогда. И собаки не видать.

Хорошая собака стоит тридцать рублей. На завтрак мне дают тридцать копеек… В рубле сто копеек. В тридцати рублях три тыщи копеек… Мне придётся собирать их полгода. Значит, полгода у меня не будет собаки.

Тут я чуть было не догнал Ромку. Только по утрам мне его лучше не догонять, по утрам мы с ним подраться можем.

Я оглянулся.

Костик всё ещё стоял на трамвайной остановке и притворялся, что читает на стенке мокрую газету. На самом деле он ждал, пока я перейду улицу. Запретил я ему меня провожать, он теперь и хитрит. Вот перейду улицу, сверну за угол, и вернётся Костик домой. Что он делает там без меня?

И вдруг я увидал собаку. Я переходил дорогу, а она шла вдоль по улице, прямо посредине, по белой полоске.

Я много видел собак, и все они мне нравились. Я бы взял любую. Пусть даже совсем маленькую и беспородную. Мне всё равно. Лишь бы у меня была своя собака. А эта…

Такой собаки я не встречал ни разу. Была она чёрная, низкая. Морда у неё квадратная и серьёзная. А походка… Сразу было видно, что она не просто бежит по улице, а идёт куда-то по важному делу, и никто её с этого пути не собьёт. Была она такая самостоятельная и решительная, будто вела за собой целую армию всяких собак. Целеустремлённая была собака — вот что. Такая, что за ней невозможно было не пойти.

И я пошёл за собакой.

Мне и в голову не приходило, что такая собака может быть моей. Эту собаку нельзя было купить ни за какие деньги. И если был у неё где-то хозяин, то это, конечно, был её друг, которого она сама себе выбрала.

У ворот бани № 8 собака остановилась и подождала, пока проедут все машины. Потом сошла с белой полоски, перешла улицу и вошла в ворота. Я пошёл за ней.

За воротами был тёмный двор с огромными кучами угля.

Собака понюхала воздух, подозрительно огляделась и вдруг очень ловко вскарабкалась на одну из куч и скрылась за ней. Уголь был мокрый, скользкий и сыпучий. Пока я забирался на кучу, собака куда-то пропала. Тут я увидал небольшой полузасыпанный сарайчик. Дверей у него не было, но зато на крыше я снова увидал собаку. Она сидела там и, склонив голову набок, разглядывала штук двадцать мышей, которые аккуратным рядком лежали перед ней. Казалось, она их пересчитывает.

Я вскарабкался к ней на крышу. Она покосилась на меня, зевнула и, положив голову на лапы, закрыла глаза.

Я присел рядом, достал из портфеля свой завтрак — бутерброд с колбасой и яблоко. Собака повела носом, но попрошайничать не стала. Я предложил ей бутерброд, она открыла глаза, оглядела меня с ног до головы и только тогда взяла…

Взяла вежливо, безразлично и сразу же опять закрыла глаза. Я даже подумал, что она его не съела, а спрятала за щёку, чтобы потом сложить где-нибудь, как мышей. Но проверить этого я не мог. Я сидел и жевал яблоко — собаки ведь не едят яблок.

Перед нами была тёмная кирпичная стена. В ярко освещённых непрозрачных окнах бани одевались и раздевались тени людей, из открытых форточек валил белый пар.