Доброй ночи, мистер Холмс! - Кэрол Нелсон Дуглас

От украшения буквально веяло древностью. Несмотря на то, что бриллианты были огранены на старый французский манер, это нисколько не умаляло красоты пояса. Мы с трепетом глядели на один из последних отблесков прошлой, канувшей в лету эпохи.

Наконец Годфри нашел в себе силы оторвать взгляд от пояса и ошеломленно посмотрел на Адлер:

– Я решил, что вчера вечером тебе так ничего и не удалось найти. Ты выглядела такой подавленной…

Теперь настал черед удивляться моей подруге.

– Ты… ты рассчитывал, что я найду пояс? И когда ты обо всем догадался? Неужели когда я предложила сыграть в охоту на мусор? Поверить не могу!

– И тем не менее, это так. Я прекрасно знал, зачем ты предложила сыграть именно в эту игру и именно там, в доме у Оскара Уайльда.

– Годфри! Ты не наделен даром предвиденья. Ты не Шерлок Холмс. Как ты догадался? – вскричала она.

– Ирен, ты окончательно сорвешь себе голос, – робко вставила я.

– Тихо, Нелл! – прервала она меня и вновь, словно разъяренная львица, повернулась к Годфри: – Я спрашиваю, как ты обо всем догадался?

– Я просто-напросто воспользовался твоим советом: несколько дней назад я просмотрел роман, написанный моей матерью. Когда ты отправилась в Челси, я решил, что тебе известно, где именно находится кельтский крест.

– Но почему ты мне ничего не сказал? Почему ни о чем не спросил вчера вечером?

Он робко пожал плечами:

– Мне захотелось, чтобы ты нашла сокровище сама, и потому я не стал портить тебе удовольствие.

– Удовольствие? – каркнула я, вспомнив вчерашние раскопки в кромешной тьме.

Ирен отшатнулась:

– Но я… я могла скрыть от тебя находку. Я даже Нелл ничего не стала говорить. Я могла уехать из Лондона, как ты мне только что посоветовал, и оставить пояс себе. Ты бы его даже и не увидел.

– Стоит ли горевать об утрате того, что никогда не имел? – улыбнулся Годфри. – Ведь именно поэтому так упорствует король Богемии. Он знает, что ему никогда не вернуть тебя. Фотография, что ты прячешь, не просто угроза его будущему, она напоминание о том, что он навсегда потерял.

Взяв в руки бриллианты, блеснувшие на его ладонях словно капли росы, он протянул их Ирен:

– А это печальное напоминание о том, как мой отец, позабыв о чести, гонялся за земными радостями и удовольствиями, пожертвовав ради них своим добрым именем. Что ж, я увидел Бриллиантовый пояс, мне этого довольно. Мне он не нужен. Как, думаю, и тебе. Ведь ты и так уже победила, отыскав его.

Ирен, задумавшись, воззрилась на бриллианты:

– Я и представить не могла, что блеск этого сокровища померкнет для меня столь быстро. Я надеялась, что ты сам отыщешь пояс и оставишь его себе. Мне хотелось вернуть тебе то, что, как ты считал, по праву принадлежит тебе. И вот теперь я вижу, что из моей затеи ничего не вышло. Я придавала поясу куда большее значение, чем ты. В итоге я отдала тебе то, что тебе, оказывается, не особенно и нужно.

– Быть может, ты все же способна подарить мне то, чего я так жажду, – промолвил Годфри.

Ирен оторвала взгляд от Бриллиантового пояса и озадаченно посмотрела на адвоката.

– Для начала, милая Ирен, – молвил он, – мне хочется, чтобы ты поберегла свой голос.

Впервые за все время моего знакомства с Ирен я быстрее подруги сообразила, что именно вот-вот должно произойти.

Прижав руки к груди, я прикусила язык и, немного помедлив, тихонько выбежала из комнаты.

Ни он, ни она не обратили на меня внимания. Повернувшись, чтобы затворить за собой дверь, я мельком увидела, как Бриллиантовый пояс упал на мягкий турецкий ковер, а Годфри, не отрывая глаз от Ирен, идет к моей подруге.

Отыскав миссис Ситон, я велела ей ни при каких обстоятельствах не заходить в гостиную, после чего удалилась к себе в комнату, где, смочив в холодной воде полотенце, положила его себе на лоб. Я чувствовала, что надвигается сильнейший приступ мигрени.