Призраки в горах - Тимур Свиридов

Степан некоторое время молчал, видимо, недовольный исходом схватки. Они миновали ряды с лавками ремесленников, занятых полудой, чеканкой, изготовлением металлических кувшинов, в которых можно разогревать воду прямо на костре. Рядом с ними вовсю вели бойкую торговлю празднично наряженные обувщики и портные, расхваливая и демонстрируя свои цветастые халаты и мягкие сапожки. За рядом солений и пряностей на корточках сидели перед огромными медными самоварами продавцы чая в белоснежных чалмах.

Осмотревшись внимательнее, Олег прикинул, какая именно часть базара слабо контролируется, и направился в ту сторону вместе со Степаном. Тут, где было поменьше народу, расположились табором кочевники, издалека виднелось знакомое каре раскрашенных грузовиков, рядом с которыми тоже шла торговля. Грузовики кочевников напомнили Бестужеву случай с Мифоней, происшедший почти месяц назад. Рощупкин до сих пор лежал в госпитале, лицо и грудь его были изрезаны осколками корпуса магнитофона-мины, рука, оказавшаяся ближе всего к мине, была обезображена, на ней осталось всего два целых пальца. Одно воспоминание автоматически повлекло за собой другое, и перед глазами был уже тот полет из Ташкента, вспомнился солдат-ветеран с пластиковым протезом в рукаве. Каким нереальным казался оттуда Афганистан! Каким нереальным кажется теперь тот перелет с Константином…

Подойдя ближе к «Брэдфордам» кочевников, Олег вдруг поймал себя на том, что ему знакома раскраска одной из машин, расписанной крупными ромбами. Грудь сдавило предчувствием, и он незаметно толкнул локтем Рязанова.

– Степа, что-то мне этот грузовичок знаком, – Олег старался говорить тихо и незаметно. – А ну пошли, проверим.

Через минуту они уже были рядом с потасканным, облупившимся «Брэдфордом». Лобовое стекло его было неимоверно грязно, солнечные блики не давали возможности заглянуть внутрь. Боковых стекол на дверцах не было вообще, их место занимали фанерные щиты с узкими горизонтальными щелочками. Степан кулаком постучал по капоту, железо глухо зазвенело в ответ. Никто не появлялся, дверцы оказались запертыми.

– Засели, гады, – тихо выругался Степан, – Делают вид, что никого нет. А ну, дай я кузов осмотрю.

Он залез на задний бампер и рванул несколько раз на себя ручку деревянной дверки. Олег оглянулся, высматривая своих десантников. Вдалеке мелькали силуэты в советской форме. Это немного успокоило, – в крайнем случае, можно выстрелом их привлечь.

Наконец Рязанову удалось открыть дверцу, из-за которой тут же показалось кривое бородатое лицо. Хозяин машины что-то громко и недовольно лопотал на своем языке, отказываясь понимать Рязанова. Когда тот стал жестами показывать, что желает осмотреть кузов и кабину, отрицательно покачал головой, повторяя: «Ханум, ханум!»

– Не тронем мы твой «ханум», батя, – Степан рукой отпихнул кочевника. – Олег, посмотри-ка за ними тут, а я пока внутри пошарю у этого орла.

– Нельзя, там женщин, нельзя, – вдруг по-русски закричал торгаш, цепляясь за руку Рязанова.

– Отвяжись, мусульманин! – сказал тот, проходя внутрь.

– Ай, шайтан! – тихо и злобно выдохнул кочевник. Искоса глядя на Бестужева, он пробежал к кабине и отпер дверцу.

– Степа! – крикнул Олег. – Не забывай, у кочевников всегда есть оружие.