Дымок - Дональд Уэстлейк

– Когда он узнает что?

– Что его состояние необратимо, – ответил Питер, после чего обвел взглядом присутствующих и нахмурился. – Кто это сказал? – спросил Питер.

Все молча смотрели на него.

– Это необратимо?

– О, боже, – прошептал Дэвид. – Он здесь.

– Не может быть! – воскликнул Питер.

– Питер, – шепнул Дэвид. – Он умеет летать?

– Я никогда не верну обратно свой облик?

Лица всех людей в комнате побледнели. Волосы на затылках встопорщились, в горлах пересохло, зрачки расширились. Люди озирались по сторонам, хотя понимали, что ничего не увидят.

Мартин наклонился к Питеру.

– Поговори же с ним, – прошептал он.

Два предыдущих выкрика доносились со стороны камина, но в третий раз голос прозвучал возле двери в холл:

– Поганые ублюдки! Вы меня не достанете!

Все замерли, боясь пошевелиться. Смотреть было не на что, поэтому взгляды обратились к Питеру и Дэвиду.

– Тебе не стоило принимать ту вторую формулу, Фредди, – сказал Питер в сторону дверного проёма. – Если бы ты был с нами честен, ничего этого не слу…

– Какую ещё формулу? – громкий рассерженный голос теперь раздавался от окон, выходящих на фасад. – Не принимал я никакой формулы! Я принял грёбаный бесполезный антидот!

– Это не антидот!

– И вы говорите мне об этом только сейчас? Тогда вы сказали, что это антидот!

– Мне очень жаль, Фредди, – сказал Дэвид.

– Мы оба сожалеем, что ввели тебя в заблуждение, – сказал Питер. – Но мы и представить не могли, что ты примешь вторую формулу.

– Вы же сказали, что это антидот.

– Чтобы тебя успокоить, – пояснил Дэвид, а Питер добавил:

– Ты сам это сказал, помнишь? Это была твоя идея: «О, да, укол – это формула, а антидот надо глотать». Помнишь?

– Вы мне солгали.

– Мы сделали ошибку, – согласился Питер, – но и ты поступил неправильно. Ты обещал остаться, но не остался.

– Так что же это было, если не антидот?

– Мы создали две формулы, – сказал Питер, а Дэвид продолжил:

– Ты принял обе.

– Если бы ты принял лишь одну – ничего бы не случилось, – добавил Питер, а Дэвид закончил:

– И ты был бы сейчас прежним собой.

– Не могу поверить… – произнёс бестелесный голос. Казалось, его источник постоянно перемещается по комнате, как лев, бродящий по клетке. – Моя девушка на грани разрыва со мной из-за того, что со мной случилось, и теперь я должен сказать ей, что останусь таким навсегда?

– Полагаю, – заметил другой Уильям, сценарист, – в твоём нынешнем состоянии секс – довольно неординарное занятие. – В его голосе смешалось сочувствие и любопытство.

– Мы выключаем свет.

– Особенно оральный, – задумчиво добавил другой Уильям.

– Фредди, если ты вернёшься с нами в лабораторию, – сказал Питер, – клянусь, мы будем работать над этой проблемой день и ночь. Мы всё своё время посвятим поиску антидота. Уверен, если ты немного потерпишь…

– Я могу хоть сейчас составить предварительное соглашение, – предложил Эдмонд. – Взаимовыгодное, конечно, включающее права на съёмки фильмов и передач, или что-то вроде магического эстрадного выступления…

– Вы собираетесь превратить меня в участника шоу уродов?

– О, нет, речь не о чём-то столь безвкусном, – заверил Эдмонд.

– Тебе ведь понравилась комната с розами, правда? – спросил Дэвид. – Ты не против снова там пожить?

– Дверь можно вернуть на место, – добавил Питер.

– И твоя девушка сможет навещать тебя сколько угодно, – сказал Дэвид.

– А мы будем тебя изучать, – сказал Питер. – Мы предъявим тебя научному сообществу, ивсе вместе будем изучать этот эффект. Уверен, мы найдём антидот в кратчайшие сроки.

– Верно, – подтвердил Дэвид с виноватым видом.

– Вы ведь лжёте, да?

– Фредди, ну а какой ещё у тебя выбор? – придирчиво спросил Питер.

– Могу оставаться таким, какой я есть. – В голове явно звучала бравада. – У меня всё прекрасно, не волнуйтесь.

– Рано или поздно тебя поймает тот мерзкий полисмен, – сказал Дэвид.

– Им известно о совершённых тобой кражах, – добавил Питер.

– Каких кражах?

– Алмазы и меха. Ты не можешь носить перчатки, Фредди, и оставляешь свои отпечатки пальцев везде, где появляешься.

– Что? – бестелесный голос звучал всё более раздражённо. – Невидимые пальцы оставляют видимые отпечатки?

– Боюсь, что да, – ответил Питер.

– Чёрт возьми!

Из ведёрка со льдом поднялась бутылка шампанского, взлетела в воздух и перевернулась вверх дном. Послышалось буль-буль-буль, и все с изумлением увидели, как янтарная жидкость струится по извилистому пути и скапливается в шар, висящий в трёх футах от пола. Бутылка опустилась; проглоченное шампанское колыхалось, словно вода в море.

– Да чтоб вас! – выкрикнул Фредди, и бутылка с грохотом упала обратно в ведро со льдом. – Ну и ушлые же вы типы!

– Фредди, ради твоего же блага, пожалуйста, не уходи, – попросил Питер.

– Мы на твоей стороне, поверь, – сказал Дэвид.

Все следили за ведёрком с шампанским.

– С такими друзьями никаких врагов не надо, – с горечью произнёс голос Фредди. – Прощайте.

– Постой! – вскричал Дэвид.

– Остановите его! – воскликнул Питер.

– Харви! – крикнул Мартин. – Хар… Нет! Это бесценная вещь!

Ваза эпохи Мин соскочила со своего пьедестала и повисла в воздухе. Люди в комнате застыли в причудливых позах, наполовину сидя, наполовину стоя. Мартин умоляюще простёр руку к вазе. Эта сцена длилась считанные секунды, а затем голос выкрикнул:

– Раз так – ловите! – И ваза по дуге полетела в центр комнаты.

Все бросились к ней с вытянутыми руками, сталкиваясь друг с другом, а ваза грохнулась об пол. Все уставились на четыреста тысяч долларов, превратившихся в мелкие осколки, а входная дверь захлопнулась.

45

Пока тринадцать преследователей носились повсюду, перелаиваясь между собой, как свора гончих собак, Фредди обошёл здание снаружи, ощущая глубокую и всепоглощающую грусть, совершенно не свойственную его жизнерадостному характеру. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что насилие не входит в его обычный MO.[117] Сейчас он бы с удовольствием разгромил что-то посолидней, чем дурацкая ваза, пригодная лишь для того, чтобы бросать туда старые