Дымок - Дональд Уэстлейк

но и не стал выключать двигатель, просто переключив передачу на нейтралку, прежде чем выпрыгнуть и присоединиться к погоне за велосипедом. Фредди скользнул за обтянутое ворсистой тканью рулевое колесо, чувствуя, как спина липнет к виниловой, раскрашенной под зебру обивке сиденья, одной рукой схватился за рычаг переключения скоростей с насадкой в виде бильярдного шара, другой захлопнул водительскую дверь, переключил передачу и надавил на газ.

Собравшиеся вокруг велосипеда тупицы оторвались от расчленения своей добычи и увидели, как их бывший экипаж совершает резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Двери захлопнулись, когда «Форд» рванул с места, покрышки задымились при развороте, автомобиль весь задрожал, словно участвовал в гонках на выживание, и понёсся прочь, на север.

Шпана взвыла, как гиены, которым не дали насладиться падалью. Фредди их не слышал; он уехал слишком быстро и не сразу сообразил, как выключить пронзительный рёв из огромных динамиков в «Форде». Когда отбросы общества скрылись за поворотом, Фредди сбросил скорость и понял, что источник шума не радиоприёмник, а запись. Он вытащил кассету из проигрывателя и выкинул на обочину.

Вот и Карантинная дорога. Фредди свернул на эту узкую грунтовую дорогу, где не было никакого движения. Если б он добрался сюда на велосипеде, то был бы в полной безопасности.

С другой стороны, грязный «Форд ЛТД» обладал более высокой скоростью. Фредди вскоре доехал до арки с двумя буквами «С». За ней начиналась асфальтированная дорога, но никаких строений пока видно не было.

Фредди, не сворачивая под арку, продолжил путь и через четверть мили обнаружил ответвление дороги, уходящее вправо. Он проехал по нему достаточно далеко, чтобы машину нельзя было увидеть с Карантинной дороги, затем свернул в лес и двигался, пока днище не начало задевать камни. На его взгляд место было надёжное.

Многие хотели поговорить о невидимом человеке за обедом, но Мартин был против.

– Первым делом – пищеварение, – сказал он. – Мы можем без спешки спокойно пообедать, а после за кофе обсудить, что нам делать с этим невидимкой Питера и Дэвида.

Конечно, нянечка Мартин был прав, как обычно. Так что все присутствующие на обеде думали о человеке-невидимке, но говорили, если вообще говорили, о совершенно других, мало что значащих вещах.

Наконец обед подошёл к концу, тарелки и приборы унесли на кухню, и подали кофе.

– Что ж, – сказал Роберт, – если кто-то умирает от желания что-то сказать, то теперь самое время.

Послышался гул голосов, сквозь который пробился киссинджеровский[114] бас Эдмонда – корпоративного юриста в своей другой жизни:

– Мне есть что сказать насчёт похищения людей.

При этих словах все замолкли и уставились на Эдмонда – похожего на медведя мужчину, выделяющегося в их компании тем, что на плечах имел больше волос, чем на голове. Уильям, торговец антиквариатом, подал голос:

– Эдмонд, какое похищение? Речь о невидимом человеке!

Эдмонд развёл мясистыми руками.

– Разве у невидимого человека нет прав? Разве не обладает он руками, телом и прочими органами, даже если вы не можете их увидеть? Разве чужды ему чувства, привязанности и страсти? Если уколоть его – разве не польётся кровь?[115]

– Не так уж много её польётся, – заметил Питер.

– Я просто считаю, что стоит обдумать юридические последствия, прежде чем действовать, – сказал Эдмонд.

– Отлично, – согласился Дэвид. – А затем мы будем действовать.

– И это не похищение, – настаивал Питер. – Мы заключили с этим человеком соглашение.

– Которое он расторг, – возразил Эдмонд, – когда покинул ваш дом.

– А затем возобновил, – напомнил Питер, – когда позвонил мне. Он сам позвонил мне, Эдмонд, не я…

– Позвонил нам, – вставил Дэвид.

– Вот именно, – кивнул Питер. – Он позвонил нам, просил к телефону кого-нибудь из нас, так что мы вернулись к первоначальному соглашению. Собственно, он так и сказал по телефону, что согласен продолжить наблюдение, о котором мы договорились с самого начала.

– Любопытный вопрос, – сказал Эдмонд. – Но, полагаю, вряд ли суд встанет на вашу сторону.

– Фредди вполне может оказаться в суде, – парировал Питер, – но едва ли в качестве истца.

– Знаю, у нас в запасе час или даже больше, – сказал Роберт, – но давайте всё-таки решим, что будем делать, когда он сюда доберётся.

– А как мы узнаем, что он здесь? – поинтересовался Кёртис, художник-декоратор. – Я хочу сказать, мы же его не увидим.

– Полагаю, у него должна быть какая-то машина, – сказал Дэвид, – чтобы добраться сюда из города.

– На это стоило бы посмотреть, – сказал Дэниел, архитектор. – Пустой автомобиль, мчащийся по шоссе.

– Может, у него есть друг, который его привезёт, – предположил Дэвид, а Питер добавил:

– Или он обмотает голову бинтами, как Клод Рейнс в том фильме.[116]

– Жутковатое, наверное, зрелище, – сказал Кёртис.

– Ладно, когда он приедет, мы увидим его машину, или раздастся звонок в дверь, или ещё что-то, – сказал Роберт. – Питер и Дэвид, вы вдвоём обсудите с ним ситуацию, постараетесь убедить его сотрудничать. Но если станет очевидно, что он не намерен сотрудничать, у нас должен быть план.

– Вот что мы сделаем, Питер, – предложил Мартин. – Если ты решишь, что этот Фредди собирается снова смыться, произнеси: «Харви», словно обращаешься к кому-то из нас.

– Почему «Харви»? – спросил Питер.

– Потому что так звали шестифутового невидимого кролика в одноимённой пьесе, – пояснил Мартин. – Не заморачивайся, Питер, просто скажи: «Харви», если решишь, что необходимо удержать этого парня здесь против его воли. Тогда все мы вскочим, перекроем выходы и поймаем его в этой комнате.

– Мне не по нраву эта идея, – заметил Эдмонд.

– Но ты с ней согласишься, – сказал ему Роберт.

Эдмонд пожал волосатыми плечами.

– Если не будет другого выхода. Но, Питер, если ты убедишь его остаться добровольно, это будет куда лучше, чем применять силу.

– В прошлый раз мы получили от него согласие, – напомнил Питер. – И увидели, чего оно стоит.

– Кроме того, – добавил Дэвид, – когда Фредди узнает… ну, вы понимаете… он может на нас разозлиться.

– Боюсь, что так и будет, – согласился Питер.

– Он может сбежать просто со злости, – продолжил Дэвид. – И тогда его изловит тот мерзкий полисмен.

– Или люди из