Призраки в горах - Тимур Свиридов

В это время один из «Брэдфордов» с латаным фанерным кузовом, тот, что был расписан желтыми ромбами по голубому фону, тронулся с места. Отдалившись от табора, выпуская клубы сизого выхлопа, «Брэдфорд» набрал скорость, быстро скрывшись в туче поднятой им пыли.

– Вишь, какой винегрет, – глядя вслед грузовику, сказал Анисимов. – Такие кочевники – отличная маскировка для душманских отрядов, особенно, когда те границу переходят. Кочевники-то всегда с оружием, поди, разберись, кто у них кто.

Около электростанции уже стоял наш грузовик с брезентовым кузовом. Общими усилиями затащили в его кузов поврежденную динамо-машину. А вскоре, распрощавшись с афганскими солдатами, двинулись в обратный путь. Олег ехал в кузове грузовика вместе со старшиной.

– Я все хочу спросить, кто же предложил устроить выпивку в ту новогоднюю ночь на «южной точке»? – спросил задумчиво Олег.

Старшина не ответил, будто не расслышал вопроса. Но по выражению его лица Олег понял, что Анисимов что-то знает об этом.

– Секрет государственной важности? – намеренно бросил реплику Олег, надеясь вызвать старшину на продолжение разговора.

– Может, и не государственной, – отмахнулся тот, – а зря болтать нечего. Точно пока ничего не известно. Один живой свидетель остался – твой тезка, – Анисимов хмуро глянул в сторону. – Так у него не спросишь.

– Тогда чего темнить, рассказывайте, что знаете.

– Тут еще разбираться надо. Мертвые-то есть, да не все, – и старшина резко повернулся к Бестужеву, заглянул ему в глаза. – Одного солдата не хватает в боевом охранении.

– Что же вы молчали?!

– Тихо, шуметь-то пока незачем. И тебе, сержант, не надо болтать. Сказал тебе, чтоб в курсе дела ты был, – произнес своим обычным назидательным тоном Анисимов. – А разбираться будут те, кому положено.

– Кто же это? – подвинулся к старшине Бестужев.

– Рядовой первого года службы Тулкун Кудратбаев. Скользкий тип, скажу тебе. Три года парню удавалось от призыва на действительную службу отвиливать, откупался, наверное.

– Татарин?

– Нет, узбек. Если верить документам. Национальность тут ни при чем, хотя и узбеком он сам себя не считал. Называл какое-то племя из тех, которые при эмире в Бухаре всеми делами заправляли. Тулкун, знаю, не раз хвалился своим происхождением, знатностью рода. Теперь у молодежи вроде бы модно причислять себе старозаветные титулы и звания? Не пойму.

– А что он до армии делал?

– В Ташкенте работал, барменом в ресторане интуристовской гостиницы. С деньгами, видать, жил.

– Представляю его состояние, когда после той роскошной житухи он попал в армию, – покачал головой Олег.

– Вот-вот, о чем и я толкую. Причем Тулкун парень был верткий. Языки восточные знал, не зря в интуристовском баре работал. Кудратбаев и по-узбекски, и по-таджикски, и по-пуштунски, и даже по-арабски тумкал. Парень с головой, но все как-то не в ту сторону глядел. Простое понятие о воинской дисциплине, элементарной выправке воспринимал чуть ли не как особый род пытки и армейского деспотизма.

– Но неужели только на недисциплинированности основано подозрение?

– Карты, между прочим, были его, кудратбаевские. Ребята опознали. Да ведь и сам Тулкун скрылся. Его тело нигде обнаружить не удалось. Когда отбили «южную точку», мы два дня всю округу обшаривали. Никаких следов. Словно человек испарился.

– А может быть, плохо искали?

– Ну, ты скажешь! Каждый метр на четвереньках облазили.

– Я не о том.

– То есть?

– Там же во время артобстрела, может быть, прямым попаданием снаряда его и разнесло в клочья.

– С Чепайтисом вы мыслите одинаково. Может, конечно, и ваша правда. Но разобраться надо основательно. Хоть и записали в документах, что пропал без вести, но, думается мне, отправился наш Тулкун к душманам.