В ожидании дождя - Деннис Лихэйн

— Видишь? Идеально ровный изгиб. Это не природа постаралась. Это человеческих рук дело. — Он отбросил лупу. — Если вас интересует мое мнение, то это спутниковая тарелка.

— Спутниковая тарелка.

Он кивнул и направился к холодильнику.

— Ага.

— И зачем она ему? Бомбардировщики наводить?

Он вытащил из морозилки бутылку «Финляндии».

— Сомневаюсь. Думаю, они хотят смотреть телевизор.

— Кто «они»?

— Те, кто живет в этом лесу, балда.

— А, — сказал я.

Он коснулся плеча Ванессы бутылкой водки:

— А ты думала, что он умнее меня.

— Не умнее, — сказала Ванесса. — У него язык лучше подвешен.

Бубба глотнул водки и рыгнул.

— Подвешенный язык — вещь бесполезная.

Ванесса улыбнулась:

— И ты меня в этом убедил, малыш.

— Она называет меня «малышом». — Бубба сделал еще глоток из бутылки и подмигнул мне.

— Ты говорил, раньше там была какая-то армейская психушка? Думаю, что подземный этаж там еще сохранился. И места там до фига.

Зазвонил телефон, стоявший рядом с холодильником. Бубба снял трубку, прижал ее плечом к уху и молча слушал. Через минуту он положил трубку обратно.

— Нельсон потерял Пирса.

— Что?

Он кивнул.

— Где? — спросил я.

— На Роуз-Уорф, — ответил он. — Знаешь там отель? Пирс зашел в него, прошел насквозь и вышел на причал у бухты. А Нельсон оставался внутри. Прикидывался ветошью и следил за ним издалека. Пирс ждал до последнего момента, а потом прыгнул на паром до аэропорта.

— Почему Нельсон не поехал в аэропорт? Мог бы поймать его на выходе.

— Он попытался. — Бубба постучал по своим часам. — Пять вечера, пятница. Ты когда-нибудь пробовал в это время суток проехать через туннель? Нельсон добрался до Восточного Бостона в пять сорок пять. Паром причалил в пять двадцать. Пирса и след простыл.

Энджи спрятала лицо в ладони и покачала головой:

— Патрик, ты был прав.

— В чем?

— Что бы он ни затевал, он уже это делает.

Четверть часа спустя, позвонив Кэрри Доу, мы стояли на пороге жилья Буббы. Он успел собрать черную спортивную сумку и опустил ее на пол рядом с нами.

Ванесса, по сравнению с Буббой казавшаяся миниатюрной, подошла и положила руки ему на грудь:

— Сейчас я вроде как должна сказать: «Будь осторожен»?

Он ткнул в нас указательным пальцем:

— Не знаю. Их спроси.

Она взглянула на нас из-под его руки.

Мы дружно закивали.

— Будь осторожен, — сказала она.

Бубба достал из кармана пистолет 38-го калибра и протянул ей:

— Он снят с предохранителя. Если кто-нибудь будет ломиться в дверь, стреляй без предупреждения. И не один раз.

Она посмотрела на его лицо в пятнах камуфляжного грима:

— Может, поцелуешь?

— При них? — Бубба покачал головой.

Энджи стукнула меня в плечо:

— Мы отвернемся.

Мы развернулись к двери и уставились на металлическую обшивку, четыре замка и стальной засов.

Я так до сих пор и не знаю, поцеловались они или нет.

Кристофера Доу мы нашли именно там, куда нас направила его жена.

Он выехал на своем «бентли» из гаража на Бриммер-стрит. Спереди мы перекрыли ему дорогу фургоном Буббы, а сзади — моим «порше».

— Какого черта, что вы себе позволяете? — крикнул он, опуская стекло машины.

Я подошел к нему.

— У вас в багажнике спортивная сумка, — сказал я. — Сколько в ней?

— Идите к дьяволу. — Нижняя губа у него дрожала.

— Доктор, — сказал я и оперся рукой о капот. — Ваша жена сказала, что вам звонил Пирс. Сколько в сумке?

— Отойдите от машины.

— Доктор, — сказал я, — он вас убьет. Вы можете думать что угодно, но, куда бы вы ни направлялись, назад вы не вернетесь.

— Вернусь, — сказал он. Его нижняя губа задрожала еще сильнее. Он сдерживался из последних сил.

— Что у него на вас есть? — спросил я. — Доктор, пожалуйста, помогите мне. Мы должны положить этому конец.

Он посмотрел на меня, собрав остатки решимости, но уже понимая, что проиграл. Он закусил губу, сморщился, и в следующий миг у него из глаз покатились слезы, а плечи задрожали.

— Я не могу… Не могу… — Он всхлипывал, сотрясаясь всем телом. Судорожно вздохнув, он сказал: — Я больше не выдержу ни секунды. — Его рот горестно сжался. Слезы уже лились у него по щекам потоком.

Я положил руку ему на плечо:

— Передайте свою ношу мне, доктор. Я готов ее нести.

Он зажмурился и замотал головой, орошая слезами костюм.

Я наклонился к нему.

— Доктор, — мягко произнес я. — Она смотрит на нас.

— Кто? — сдавленно, но громко спросил он.

— Карен, — сказал я. — Я в это верю. Взгляните мне в лицо.

Он медленно повернул голову, открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Она смотрит. И ждет справедливости. И я намерен ее добиться.

— Вы ее почти не знали. Вы для нее чужой человек.

Я выдержал его взгляд.

— У меня вообще мало близких людей.

Он широко распахнул глаза, но тут же снова зажмурился. Его лицо было уже совершенно мокрым от слез.

— Уэсли, — сказал он.

— Что там с Уэсли? Доктор? Что с ним?

Он несколько раз хлопнул рукой по соседнему сиденью. Хлопнул по приборной доске. Хлопнул по рулю. Полез во внутренний карман пиджака и вытащил пластиковый пакет, скрученный рулоном так плотно, что формой напоминал сигару. Пакет развернулся. Я увидел, что в нем было, и по шее у меня побежали мурашки.

Это был человеческий палец.

— Это его, — сказал Кристофер Доу. — Это палец Уэсли. Он прислал его мне сегодня вечером. И сказал… сказал… сказал, что, если я не привезу деньги на придорожную автостоянку на третьем шоссе, то в следующий раз он пришлет мне его яичко.

— На какую автостоянку?

— Перед съездом на Маршфилд, на южном направлении.

Я посмотрел на сумку:

— Откуда вы знаете, что это палец вашего сына?

Он выкрикнул:

— Он мой сын!