Смерть в стекле - Джесс Кидд

Мистер Уилкс, изготовитель колокольчиков, как всегда, рад возвращению Брайди. Сидя у окна, он возится с креплениями и заодно высматривает ее. Однако в последние дни его ждет разочарование. Брайди не покидает своих комнат. Она часами сидит на одном месте и курит, размышляя о прошлом, об Элайзе, Эдгаре, Доркас и Делле, Гидеоне и докторе Джоне Имсе. Но больше всего она думает о Шибел. В своем воображении она представляет, как та подплывает к ней под водой. Снова чувствует на своем лице ее маленькие ладошки, чувствует, как извивается рядом ее тело, обретшее силу, когда она оказалась в своей стихии.

Теперь во сне Брайди видит только глаза Шибел – жемчужинки, превращающиеся в черные блестящие камушки, – и они ее совсем не пугают.

Кора не донимает Брайди корсетами, щетками для волос и лондонскими известиями. Впрочем, рассказывать особенно нечего, ибо наводнение прекратилось, а дожди идут в строгом соответствии со временем года (хотя приметы указывают на то, что зима будет необычайно суровой). А другие новости Брайди слышать не надо. О том, что тела двух недавних утопленников в Виндзоре – мужчины и маленькой девочки – так и не были выловлены. Когда сама Кора вспоминает события того дня, у нее болят раны, хотя заживают они вполне благополучно, ведь Брайди самолично делает ей перевязку. Кора уверена, что она по-прежнему сумеет при случае устроить кому-нибудь хорошую взбучку, хотя, пожалуй, с вышвыриванием непотребных типов ей, наверное, все-таки придется завязать. Однако для ее огромных рук нашлось много других – более мирных – дел, ведь в жилище Брайди над лавкой мистера Уилкса на Денмарк-стрит вместе с ней теперь поселилась ее новая маленькая подопечная. Мертл Харбин, с измазанным в шоколаде ртом, танцует в гостиной и кухне со своей одноглазой куклой. От случая к случаю их навещает Джем – когда у него выдается свободное от работы время (он теперь служит курьером в Скотленд-Ярде). Ныне он выглядит куда опрятнее и в петлице носит настоящий цветок. Обычно по его приходе Кора усаживается поудобнее и читает детям очередную часть «Вагнера Оборотня» ^[74]. Мертл притворяется, что ей страшно, хотя на самом деле она чувствует себя в полной безопасности, расположившись на широких коленях служанки, тем более что перед ней на столе всегда лежит кусочек чего-нибудь вкусненького.

Порой Кора в рассеянности устремляет взгляд в направлении Челси и Креморнских садов. Может быть, и Королева Змей думает о ней, когда, обмотавшись питоном, наблюдает, как плотники демонтируют сцену, а клоуны сгоняют в кучку пингвинов. Цирк скоро уедет, а вместе с ним и Эвриала – разве возможен какой-то другой конец? Лестер Лафкин, бодрый духом, как сам Старый Медный Нос, не утратил оптимизма из-за креморнского фиаско. Он жизнерадостно смотрит в будущее, ставит перед собой по-королевски высокие цели. В его планах – подготовить представление, достойное очей королевы, – более грандиозное, необычное и поразительное!

Но для кого-то жизнь продолжается в более спокойном ключе. Гейл и Видмерпол каждый день в Хайгейтской часовне радушно встречают новых «прихожан». Только на этой неделе их паства пополнилась старым нетопырем и ободранной лисицей. Крипта теперь надежно запечатана, пропавшая мать и ее младенец-мерроу – забыты. На мельнице в Брикстоне Прадо колдует над колбами и пробирками, корпит над книгами и пестует воронов, изобретая еще более дурманящую курительную смесь. В последнем выпуске своей листовки он рассказал назидательную историю о коллекционировании с легко узнаваемыми персонажами.

Пока жизнь идет своим чередом, Брайди сидит и думает.

Руби не отходит от нее ни на шаг. Они почти не беседуют, но не оттого, что им нравится молчать вдвоем, и Руби это понимает.

И понимает, что долго так продолжаться не будет.

Ему нестерпимо хочется лечь и закрыть глаза. Интересно, покойник может быть изнурен? Замечает ли Брайди, что он выдохся?

Конечно, она заметила. Брайди шторы не раздвигает и газовые лампы ярко не зажигает, ибо он блекнет с каждым днем. Сегодня она с трудом различает его силуэт. Он стоит у окна и смотрит на приближающегося гостя.

– Пришел инспектор, – докладывает Руби. – С букетом роз.

– Я рада за него. – Брайди попыхивает трубкой.

Руби прислушивается.

– Кора ковыляет по лестнице. Идет вниз дверь открывать. Ты опять сошлешься на недомогание?

– Сошлюсь.

– Он – хороший человек, Бриджет.

Брайди смотрит на Руби. Свой цилиндр он держит в руке, будто прощается.

У нее сжимается сердце.

– О чем ты вообще говоришь?

Брайди обращает внимание на татуировки Руби. Они застыли на его теле.

Якорь поднялся, его цепь аккуратно смотана. Череп сомкнул зубы в оскале. Русалка неотрывно смотрит на горизонт, прикрывая глаза чернильной рукой. Сердце на груди Руби срослось и замерло. На нем синими чернилами вытравлено ее имя – там, где оно всегда и было.

Бриджет

– Я думаю, тебе следует пожить немного как все нормальные люди, Брайди.

У нее холодеет сердце. Она плачет, рыдает, но глаз не отводит. Никогда – ни теперь, ни после – она не отвернется от него.

Он смотрит на нее долгим-предолгим взглядом.

Ибо они расстаются. Час расставания приближался медленно, наступил внезапно. Оно было неизбежно и все равно стало неожиданностью. Как и всякое расставание. Между их встречей и разлукой – мгновение и целая вечность.

– Что мне делать? – спрашивает она.

Но он уже исчез.

* * *

Кора чуть приоткрывает дверь гостиной, и они заглядывают в комнату. Инспектор Валентин Роуз ходит туда-сюда – от камина к окну, от окна к камину. Ненадолго останавливается, рассматривая огромный непонятный механизм на каминной полке.

Брайди окидывает его оценивающим взглядом.

– Другой он какой-то.

– Это потому, что на нем другой сюртук – новый.

– По какому он делу?

– Не сказал, но, думаю, по личному, – лукавым тоном отвечает Кора и затем локтем слегка подталкивает Брайди. – Вытрясти из него всю правду? Попробую подержать его вверх тормашками…