Алхимия убийства - Кэрол Макклири

По дороге в морг мы проезжаем по бедняцким кварталам, где процветают проституция, воровство и нищета. Чумазые, исхудалые дети играют в канаве.

— Она действительно сказала это?

Жюль молчит некоторое время.

— Кто сказал и что «это»?

— Мария Антуанетта. Действительно ли она сказала: пусть они едят пирожное, если у них нет хлеба?

— Рассказывают, что один из ее сыновей спросил, почему люди не едят пирожное, когда услышал, как они требуют хлеба, но я не уверен в достоверности этой истории. Королева же этого наверняка не говорила.

— В странное время мы живем, Жюль, не так ли? Террористы не только метают бомбы, но и взрывают их вместе с собой, чтобы убить как можно больше народу. Во многих странах люди голодными ложатся спать. И в Америке тоже есть жадные бизнесмены, как Артигас, которым нет дела до чужих бед, лишь бы набить свои карманы. Говорят, что ты можешь предсказывать будущее. Изменится ли когда-нибудь мир?

— Мир, конечно, изменится. Вот только изменятся ли люди и перестанут ли ненавидеть друг друга?

Доктор Пастер и Рот ждут у морга с чемоданчиком, полным лабораторных инструментов. Они возьмут образцы крови и ткани у трупа и сразу же сделают анализы. Пока выгружают тело, заведующий моргом выражает мне свое недовольство.

— У нас это не принято, мадемуазель. Мы не позволяем производить такие операции в нашем помещении, и я бы вообще не разрешил, если бы знал, что покойный болел лихорадкой.

— Вы должны гордиться, — говорю я тощему маленькому человеку. — Один из величайших людей Франции выбрал ваше заведение, чтобы провести исследование, которое спасет город и, может быть, вашу жизнь или жизнь кого-нибудь из членов вашей семьи. Вы будете вознаграждены на небесах за свое содействие.

Он потирает руки и бросает на меня взгляд, которым тебя могут одарить только владельцы похоронного бюро или продавцы «змеиного масла».[48]

— Боюсь мне понадобится более земное вознаграждение. Скажем, гонорар, вдвое превышающий обговоренный.

— Корень всех зол, — говорю я Жюлю, после того как расплатилась.

— Деньги?

— Жадность.

После часового ожидания известий от ученых, работающих в бальзамической комнате, я предлагаю Жюлю немного пройтись и подышать свежим воздухом.

— Мне нужно прогуляться, иначе я начну выть.

Я опираюсь на его руку. Рядом с ним я чувствую себя в большей безопасности. К моему удовольствию, он жмется ко мне. У меня нет желания разговаривать, и, очевидно, у него тоже. Единственное, чего я хочу, — это забыть все, что произошло, поэтому я пытаюсь представить себя и Жюля в иных обстоятельствах: будто мы супружеская пара и вышли на прогулку в одном из красивых кварталов Парижа. Сейчас поздняя осень, и деревья одеваются в золотисто-багровый наряд. После прогулки мы пойдем к «Максиму» и будем ужинать с друзьями. Лицо обвевает свежий, морозный воздухи…

— Нелли, — перебивает мои грезы Жюль, — из-за угла выехал полицейский фургон.

— Иди как ни в чем не бывало, — говорю я.

Мы делаем всего несколько шагов, и я лицом к лицу сталкиваюсь с человеком из недавнего прошлого.

— Вы?

Я улыбаюсь.

— Здравствуйте, инспектор Люссак. Мы ждали вас. Как здорово. — Я поворачиваюсь к Жюлю. — Мы только что позвали полицию, и вы тут как тут.

Жюль ошеломлен, но не произносит ни слова.

Инспектора Люссака сопровождает мужчина лет пятидесяти. У него вытянутое лицо и ни следа улыбки ни на губах, ни в глазах. Я узнаю в нем человека, мимо которого я прошмыгнула, когда убежала из полицейского участка.

— Вы заставили нас побегать за вами, мадемуазель Блай. Я главный инспектор Моран. К вашему сведению, у парижской полиции большое желание вознаградить вашу сомнительную деятельность тюремным сроком.

Жюль выступает вперед.

— Нелли раскрывает столь серьезный для судьбы нашего города заговор, что будет награждена орденом Почетного легиона, а не заключением в тюремную камеру.

— Позвольте спросить, мсье, а вы кто такой? Если вы заодно с этой женщиной, — указывает он на Жюля длинным, как у Икабода Крейна,[49]пальцем, — мне нужно знать ваше имя, чтобы выписать ордер на арест.