Алхимия убийства - Кэрол Макклири

Мы ждем доктора Пастера всего несколько минут, прежде чем он появляется в своем кабинете вместе с Ротом.

— Господа, — Жюль вежливо кивает им, — вы слышали о кончине доктора Дюбуа?

Они с удивлением смотрят друг на друга.

— Он умер от «черной лихорадки».

Доктор Пастер потрясен.

— Боже мой, неужели? Сначала Рене, а теперь еще один молодой ученый, исследующий заболевание. Это неосторожность, и она допущена по моей вине. Я должен был строже следить за тем, как исследователи работают с опасными микробами, и инструктировать о мерах предосторожности во избежание заражения.

Меня искренне тронуло сочувствие, проявленное доктором Пастером к своему ассистенту и Дюбуа. Мы с Жюлем договорились ни в чем не обвинять Дюбуа, пока у нас не будет неоспоримых доказательств.

Жюль достает из сумки обломки деревянного ящика.

— Мы привезли кое-что из тех мест, где, по-видимому, у Перуна была лаборатория. На ящике имеется маркировка, по которой можно судить, что его отправили из Китая. Когда мы встречались с доктором Дюбуа в больнице, его сотрудник сообщил ему о получении еще одной посылки из Китая.

— Как и зачем ящик, отправленный из Китая, оказался в сельской глубинке? — спрашивает Пастер.

— Возможно для каких-то темных и дурных дел.

— Темных и дурных дел? — Пастер поворачивается к Роту, стоящему рядом с его креслом. — Я удивлен, что такие слова говорятся в связи с тем, чем занимается наука.

Жюль качает головой.

— Я также удивлен, друг мой, что воплощаются многие ужасные вещи, которые были плодом моей фантазии. Однако, что бы там ни было, говорит ли вам о чем-нибудь этот ящик? — Жюль дает Пастеру фрагмент ящика.

Престарелый ученый рассматривает его и передает Роту.

— Говорит о том, что он отправлен из китайской провинции Юньнань.

— Это имеет какую-то важность? — спрашиваю я.

— Возможно, что нет, но в этой провинции десятилетиями вели борьбу с чумой.

— Чума и «черная лихорадка» — это одно и то же? — интересуюсь я.

— Симптомы не одни и те же, — с серьезным видом поясняет Пастер. — Мы полагали, что это форма чумы — возможно, так оно и есть, — но если мы можем по крайней мере обнаружить микробы чумы при лабораторных исследованиях, то бактерии лихорадки не видели и даже не выявляли.

— Не говорила я вам, что, когда в первый раз была у Дюбуа, видела ящик, присланный из Александрии в Египте?

Вскинув брови, Пастер снова смотрит на Рота.

— В Александрии все еще свирепствует после стольких лет эпидемия холеры. Я командировал в Египет троих сотрудников для исследования этой вспышки. Похоже, что болезнь занесли паломники, возвращавшиеся из Мекки, и в конце концов она пошла по всей Европе. Тюилье, один из моих лучших специалистов, заразился этой болезнью и умер в Александрии.

Я удивлена.

— Какое отношение чума в Китае и холера в Египте могут иметь к Дюбуа и Перуну?

Пастер пожимает плечами и проводит руками по столу.

— Может быть, они получили образцы с этими заболеваниями, чтобы сравнить с «черной лихорадкой», считая, что лихорадка — это видоизмененная форма одной из этих известных болезней. Человечество подвержено бесчисленным заболеваниям. К сожалению, пока не обладаем надежными средствами борьбы с ними, мы можем победить только немногие из них.

— Этот обломок доски от ящика — единственное подтверждение лабораторных опытов, которое вы обнаружили в деревне? — спрашивает Рот у Жюля.

— Мы нашли сожженную лабораторию и привезли оттуда золу вам для анализа.

Рот качает головой.