Загадка последнего Сфинкса - Наталья Солнцева

– Фантазии Веснухина, – недоверчиво усмехнулся Матвей.

– Проверим?

Он, убежденный в ее поражении, кивнул.

– Главное, чтобы почта работала, – деловито заметила Астра, включая компьютер. – Где у нас адрес, указанный в письме для Мурата? Так… вот он, родимый.

Она защелкала по клавиатуре.

– По утрам почту никто не читает, – бросил Карелин.

– У нас в запасе еще два дня. До воскресенья Сфинкс обязательно заглянет в ящик. Не зря же он дал электронный адрес. Он обязан посмотреть…

– Он или она?

– Я почти знаю, кто скрывается за этим… псевдонимом. Но не скажу! Боюсь спугнуть удачу.

Матвей попытался изобразить безразличие. Не утерпел, подошел и спросил:

– Что ты там пишешь?

– Ответ на все три загадки. Чтобы уж наверняка было.

– Круто! В самоуверенности тебе не откажешь.

– Женщине ни в чем нельзя отказывать! – Она набрала несколько слов и удовлетворенно откинулась на спинку кресла. – Вот и все. Дуэль близится к развязке. Отправлять?

– Отправляй, – растерянно пробормотал Матвей.

Он прочитал на экране монитора три набранных ею слова: Пчела, Сильфида, Бабочка.

– Парад насекомых! Жуки, пчелы… конкурс юных энтомологов какой-то…

Астра состроила многозначительную мину.

– Потерпи до воскресенья.

* * *

Аукцион по продаже «Обнаженной Махи» прошел как нельзя более удачно. Картину приобрел коллекционер современной живописи, пожелавший остаться неизвестным. В торгах участвовал его представитель – молодой человек интеллигентного вида, говорящий по-русски с акцентом.

– Цена баснословная… – шептались присутствующие.

– Рекордная для полотен Домнина. Но картина того стоит…

– Чудо как хороша… краски будто светятся…

– Есть в ней нечто сверхъестественное…

– Великолепная работа… глаз не оторвешь…

Художник, польщенный результатом своего предприятия, удалился. Его проводили восторженными аплодисментами.

Александрину в зал не пустили.

– По просьбе господина Домнина, – объяснили ей вежливые охранники. – Извините, но мы выполняем его распоряжение.

Она предприняла отчаянные усилия узнать, кто же новый обладатель «Обнаженной Махи». Увы, тщетно!

Лариса Калмыкова бранила супруга за жадность.

– Я не могу выложить такую сумму за картину, – оправдывался тот. – У меня бизнес! Хочешь, я закажу Домнину твой портрет?

* * *

Последний день Масленицы – Прощеное воскресенье, – начался редким снежком. Астра примеряла у зеркала взятый напрокат в театре яркий салоп, подбитый мехом.

– Тебе идет, – одобрил Карелин. – Вылитая молодая купчиха. Только щеки накрась!

Они позавтракали обещанными блинами. Матвей ел и нахваливал. О Сфинксе оба молчали, не сговариваясь.

Праздничная площадь в парке встретила балаганным шумом, музыкой, запахом сдобы и чая, хохотом и визгом молодежи, катающейся с гор. У прилавка с самоварами, дурачась, стояла группа ребят в колпаках Петрушек.

Карелин без затей представил их Астре:

– Мои парни! Прошу любить и жаловать.

Молодые люди понимающе переглянулись. Наставник еще ни разу не знакомил их ни с одной женщиной. Кто она ему? Подруга, будущая жена? Будь барышня родственницей, Матвей Аркадьевич так бы и сказал. А он помалкивает.

– Вот бы на козырных саночках прокатиться! – мечтательно произнес самый высокий. – Да с ветерком! Эх, люблю рысистые бега!

– Щелкать бичом в воздухе и кричать: «Пади, пади, берегись!» – подхватила «купчиха». – И по набережной наперегонки!

– Между прочим, в старину так и делали.

Молодые люди заговорили о санках, русской упряжи и породистых рысаках. Астра слушала вполуха, ее под теплой одеждой била мелкая дрожь. Сегодня, по ее расчетам, произойдет развязка истории со Сфинксом.

«Если я ошиблась, смерть настигнет невинную жертву, – думала она. – Если я послала правильный ответ… смерть замкнет круг, вернувшись к своему источнику. И тогда…» Что будет тогда ? Неизвестно. Она знала точно только одно: расследование завершится, убийца раскроет себя.

Матвей предложил идти смотреть на соломенное чучело, и вся компания двинулась туда. По дороге к ним приставали размалеванные скоморохи с грубоватыми шутками, коробейники с нехитрыми товарами: глиняными свистульками, леденцами на палочке, печатными пряниками. Ребята сыпали в ответ «перлы» городского фольклора, хохотали.

Астра смеялась вместе со всеми, что-то говорила и даже купила пару свистулек и красного петушка на палочке – его вкус отдавал жженым сахаром, дешевым красителем. Но на самом деле она была далеко отсюда, пытаясь проникнуть в мысли Сфинкса, ощутить себя в его шкуре, почувствовать то, что чувствует оно, чудовище…

Внезапно перед ней возник силуэт, который она видела в арочном проеме пустынногогорода… в дреме, так похожей на явь. Астра ринулась следом, расталкивая нарядных, жующих и улыбающихся людей. Они ничего не понимали и не хотели пропускать ее, то теснее смыкаясь, то хватая ее за рукава и длинные полы салопа… Громкие переливы гармошки ударили ей в уши…

– Ты куда? – крикнул Матвей, но она его не услышала.

И вдруг соломенная баба скорчила ей зловещую гримасу, а Масленица показалась пиром во время чумы. От звона колокольчиков раскалывалась голова, от пронзительной музыки сводило зубы. Запах пищи вызывал тошноту. Холод добрался через одежду до ее тела и заключил в ледяные объятия. Она подняла голову вверх и увидела огромное, запущенное по случаю праздника колесо обозрения. Подвесные кресла медленно двигались по кругу над городом, открывая величественную панораму улиц, площадей и парков, запорошенных снегом. Небо продолжало посыпать «сахарной пудрой» этот с высоты птичьего полета лубочный, пряничный город с луковками храмов, башнями многоэтажек вдали, извивами реки, мостами и проспектами…

Астру кто-то догнал и крепко обхватил за талию.

– Что с тобой? Куда ты рвешься?

– Матвей? – Она запыхалась, едва переводя дух. – Пусти меня! Пусти же… Он там!

– Кто? Где?

– Там!

Она махнула рукой в сторону колеса обозрения, увлекая Матвея за собой.

– Ребята! Мы здесь! – крикнул он Петрушкам. – Догоняйте!

Пробираясь сквозь толпу, которая на расстоянии не казалась такой плотной, он чертыхался и старался не выпускать руку Астры из своей. Вдвоем им было труднее рассекать это волнующееся море людей. Вокруг бурлило народное гулянье: курились дымками самовары и жаровни, блюда с пирогами, ватрушками и постными расстегаями; горки блинов истекали маслом. Сновали туда и сюда ряженые, там и сям плясали люди, мелькали шары, флажки, еловые ветки… Все свистело, кружилось, пело, кричало, хохотало, звенело…