Заповедь Варяга - Евгений Сухов

Зина отвернулась:

— Поступай как знаешь.

— Ты меня опять удивляешь, — брови Лукьянова поползли вверх. — Это трудное решение, прямо скажу! Может быть, распорядиться, чтобы тебя забили камнями, как поступали в древности с гулящими девками? Или оторвать тебе язык, чтобы не слушать больше твою ложь? Выбирай! — великодушно разрешил Лукьянов.

— Ты на все способен, — поморщилась Зина.

— Ну-у, откуда на твоем лице такая печаль? Золотце, не грусти! Не так все плохо, как могло тебе показаться. Все-таки я — представитель власти! Я знал, что ты позвонишь мне, даже если влюбишься в Ангела по самые уши.

— Куда мы плывем? — Зинаида словно очнулась и, привстав, поглядела на уже далекий берег.

— Вон к тому острову, — махнул рукой Валерий Валентинович в сторону узкой полоски суши, виднеющейся на горизонте. — Там у меня дачка в три этажа. В этом месте я люблю отдыхать от забот, связанных с обустройством России. Заберешься под самую крышу и поглядываешь Ильей Муромцем в даль. В каменистые берега волны бьются, вокруг бескрайнее море, а головушку при этом переполняют всякие полезные мысли о том, что бы такого нужного сделать для своего талантливого народа.

— Ты все юродствуешь, Валера, — опять поморщилась Зина. — Ничего тебя не берет!

— На том стоим, моя девочка. Иначе никак нельзя, — покачал он головой. — Жизнь у нас какая? Вот-вот. Хреновая! Следовательно, нужно быть оптимистом и заражать своим весельем других. Надо же помогать людям!

Валерий Валентинович поднялся из-за стола, отошел к борту и подставил ветру лицо:

— Хорошо! Эх, что за страна у нас такая? Куда не поедешь, всюду людишки копошатся, спрятаться от них совершенно некуда! А ведь каких-то двести лет назад путешественники писали о необитаемых островах. Вот где можно было бы оторваться всласть.

— Не говори ерунды, ты бы и там, наверное, групповуху устроил, — зло отозвалась Зина.

— Фу, какие грубые слова, — обиженно поджал губы Лукьянов. — Где же твоя женственность?

— А как же тогда это назвать? — поинтересовалась Зинаида.

— Называй как хочешь! Это просто игры на свежем воздухе. Кстати, если я не ошибаюсь, ты ведь тоже принимала живейшее участие в так называемой групповухе, — Валерий Валентинович брезгливо поморщился, как будто ему было неприятно произносить это слово. — И у меня даже имеется пленочка, где ты очень довольна собой и всем происходящим.

— Я видела эту пленку, — Зина с вызовом посмотрела на него.

— Вот как? — искренне удивился Лукьянов. — Это для меня новость.

Валерий Валентинович даже слегка отстранился от борта, чтобы получше рассмотреть Зину. Не подсмеивается ли эта скверная девчонка над ним?

— Я не шучу. Это тот самый момент, когда ты изображал из себя жреца Диониса.

— А-а! — расплылся в широкой улыбке Лукьянов. — Задумка была неплохая. Вот только жаль, что она стала достоянием широкой общественности, — взгляд его на мгновение застыл. — Ты видела эту пленку у Ангела?

— У него, — кивнула женщина. Лицо Лукьянова застыло.

— Там была очень славная компания. Теперь я понимаю, почему они меня так быстро вычислили. Впрочем, я давно подозревал, что не все из нас искренне верили в бога Диониса. А вот мы и приплыли. Посмотри, — махнул Валерий в сторону заросшего островка. — Это и есть мое летнее прибежище.

Яхта причалила к небольшому дощатому причалу.

— Прошу тебя, моя прелесть, — повел Лукьянов Зину по узким ступеням трапа. — Не расшибись! Ты же знаешь, как я дорожу тобой!

Дом был спроектирован в готическом стиле: островерхая крыша с зубастым драконом на шпиле уверенно протыкала небесный свод. Он казался крепостью: кроме высокого забора, вокруг, по всему периметру, был вырыт широкий ров, заполненный до самых краев тухлой зеленоватой водой, откуда раздавалось бодрое лягушачье кваканье. Через ров, изогнувшись, вел шаткий разводной мост. У стены пугающе торчали огромные заточенные колья. Навстречу Лукьянову, словно колобок, кубарем выскочил маленький кругленький человечек.

— Какая радость! — восторженно пропел «колобок», всплеснув руками от избытка чувств.

— Ладно, ладно, успокойся, Григорий, — отмахнулся Лукьянов. — Решил дом показать вот этой красавице.

— Здесь есть на что посмотреть, — льстиво отвечал Григорий.

— Верно рассуждаешь, голубчик, — охотно согласился Лукьянов и похлопал дядьку по плечу. Примерно так поступает добрый хозяин, когда ласкает верного пса, выбежавшего встречать его после долгой разлуки. — Все в порядке?

— Все в лучшем виде, Валерий Валентинович, — засеменил следом дядька, — да если бы что случилось дурное, так мы бы им шеи посворачивали.

— Ну, ты уж не горячись, — укоризненно посмотрел на слугу вице-губернатор. — Так ведь можно половине населения шеи пооткручивать.

Народец— то нынче непокорный пошел, с ним договариваться нужно.

— Так-то оно так, — смущенно оправдывался Григорий.

Проявляя резвость хорошо натасканной борзой, он забежал вперед, юркнул в приоткрытые ворота, и тотчас из глубины двора раздалась крепкая матерная брань:

— Чего застыли, олухи царя небесного! Етит твою! Валерий Валентинович изволил прибыть! Дорожки ковровые под его ноги стелите, чтобы, не дай бог, подошвы о пыль не запачкал! Да пошире ворота отворяйте, не протискиваться же ему!

Ворота широко распахнулись, и Валерий Валентинович энергично затопал по коврам в дом. С десяток людей дружно вышли навстречу хозяину и закивали на его скупое приветствие китайскими болванчиками.

— Никто не горевал? — поинтересовался Лукьянов у Григория, который надоедливой собачонкой топтался рядом.

— А чего им горевать?! — «колобок» выглядел почти обиженным. — Кормим как на убой. Спят они сколько хотят. Железом балуются, силушку копят к предстоящей баталии.

— А ты остряк!

Григорий довольно заулыбался:

— У вас учусь, Валерий Валентинович.

— И что, за все это время никто не роптал?

— А чего им возбухать-то? Сами виноваты. Предупреждали же их.

Долги— то платить надо! Когда начнете, Валерий Валентинович?

Лукьянов остановился на середине лестницы, призадумавшись на секунду:

— Когда начну? Я так думаю, а чего тянуть-то с веселым делом?

Сейчас и приступим, вот только приду немного в себя с дороги. — Он, показав кивком на Зину, добавил:

— Я и зрительницу привел. Обидится ведь, если не покажу представление. Она у меня такая.

— Девушке понравится, — плотоядно улыбнулся Григорий. Он был из классической школы лакеев, умеющих замечать любой прищур хозяина.

— Не сомневаюсь, — весело откликнулся вице-губернатор, шагая по высокому крыльцу. Обернувшись у дверей, он недоуменно поинтересовался: