Привидение в кроссовках - Дарья Донцова

– Ладно, – быстро изменила я показания, – мы вешали картины,вот и вбивали гвозди, а ухо мне она поцарапала случайно…

– Дура! – заорал Витька.

Но я стояла на своем: происшедшее – нелепость, меня никто нехотел убивать. От мысли, что потерявшая голову из-за любви к сыну Аллочкаокажется в тюрьме, мне делалось не по себе. Ну ведь не убила же она меня! Ктому же дала честное слово, что больше никогда не станет ни на кого покушаться.Витька обо-злился до белых глаз, но в тот день, когда происходила выемка клада,Ремизов еще не знал о моей позиции, поэтому был очень ласков.

Вам ни за что не догадаться, где лежало сокровище. Помните,я упоминала как-то, что драпировки висели на старинном карнизе? Вот внутрижелезной трубы и лежало искомое. Борис Алтуфьев рассудил верно: мало ктозахочет выдирать из стены наглухо вделанный в нее карниз. Так и вышло, и жильцыкоммуналки, и директор магазина просто цепляли на колечки с «крокодильчиками»свои занавески, совершенно не предполагая, что лежит внутри карниза.

Когда Витька вытряхнул на пол футляр, я кинулась к нему,открыла и высыпала содержимое… Знаете, что лежало внутри? Тетрадь, в которойотец, дед, прадед, прапрадед и другие предки Бориса делали пометки о рождениисвоих детей. Еще там находилось несколько золотых нательных крестов иперстень-печатка с гербом Алтуфьевых. Для Бориса это было самое ценное, памятьо пращурах, семейная история, фамильные реликвии. Он и подумать не мог о том,что его потомки окажутся настолько сребролюбивыми, что захотят иметь брильянты,изумруды, рубины. Для Бориса Алтуфьева превыше всего стояла честь семьи, еедоброе имя, а не злато и каменья. Узнав о том, что было спрятано в карнизе,Аллочка разрыдалась, а Татьяна Борисовна возликовала.

– Бог мой, – повторяла она, прижимая к груди потрепаннуютетрадь, – это лучше, чем деньги, моя история, мой род…

Но я вспомнила, с какой силой старуха толкнула КсениюШмелеву, чтобы отнять вожделенный план, и отвернулась. Не верю Алтуфьевой. Ивообще, у меня к ней двойственное отношение. С одной стороны, жаль ее, с другой– противно находиться с ней в одной комнате. Отчего-то Аллочка не вызывает уменя гадливости. Может, от того, что она никогда не корчила из себя столбовуюдворянку? Не знаю, во всяком случае, пить чай к Татьяне Борисовне я большеникогда не пойду.

На следующий день мы с Маней и Лелей возвращались в Ложкино.Наш дом и коттедж Сыромятниковых были полностью приведены в порядок.

– Ну, – спросил Аркадий, – все? Всех забрали?

– Всех, – завопила Маня, – пять собак, три кошки и жабу!

– А крыса Фима?

– На месте.

– Хомяки?

– Уже на заднем сиденье.

Я оглядела пустой торговый зал. Так, осталось потушить свети сдать магазин «на пульт». Завтра должна вернуться из Таиланда Лена, и я сложус себя полномочия директора книжного магазина. Если подруга захочет, пустьставит на это место Аллу Рюмину. Если забыть про милую феньку Аллы Сергеевны,гонки со строительным пистолетом в руках, лучшей кандидатуры на пост директора«Офени» не сыскать.

– Хорошо, – вздохнул Кеша. – Зайка, гаси свет.

– Ладно, – отозвалась Ольга, подняла руку и вместовыключателя нажала «тревожную кнопку».

– Почему лампы не погасли? – изумилась Зайка.

– Потому что ты перепутала выключатель с милицейской«подключкой»! – заорала Маня.

Через десять минут прибыл дребезжащий «газик». Из его нутравыбрались… Соловьев Дмитрий Юрьевич и Павел. Я не удивилась. Ясное дело, никто,кроме них, приехать не мог.

– Что теперь? – безнадежно поинтересовался Соловьев.

– Все в порядке, простите, пожалуйста, – я приняласьизвиняться.

– Привидение больше не бегает?

– Нет.

– Никто в аквариуме не тонет?

– Нет, нет.

– И убийцы с пистолетом не наблюдается? – остроумничалПавел. – Вообще ничего? Полный порядок? Да быть того не может!

Я развела руками:

– Бога ради, извините. Больше в магазине ночевать не будем.Домой едем.

– Это хорошо, – обрадовались менты, – значит, и у насспокойно дежурство пройдет, а то затрахались сюда ездить.

– Возьмите книжки, – предложила я.

Дмитрий Юрьевич и Павлуха положили в карман по детективу.Кеша сел в джип, на заднее сиденье легко вспрыгнули Снап и Банди, Зайка влезлав «Фольксваген», прихватив с собой кошек, Жюли, Черри, Хуча, жабу и крысу Фиму.Я открыла «Пежо». Мне достались вещи, Маня и хомяки.

– До свиданья, мальчики, – сказала я ментам.

– Бывайте здоровы, – ответили они хором.

Я села за руль, включила мотор.

– Эй, Даша, – крикнул Соловьев, – погоди!

Я высунулась в окно.

– Что случилось?

Дмитрий Юрьевич улыбнулся широкой, детской улыбкой.

– Хорошая ты баба, Даша, только не пей больше столькоконьяка, ладно?