Голоса ночи - Анна Малышева

– Все уладится. Все уже улаживается. Вы же не виноваты, ну а все остальное – пустяки. Ладно, спокойной ночи.

– Знаешь, Лика, – он цеплялся за дверной косяк. – А ведь тогда, когда я к тебе первый раз пришел, я решил, что это ты убила мужа.

– Что?!

– Помнишь, ты мне говорила, что тебе кажется, будто в комнате чего-то не хватает?

– Не хватало малахитовой подставки!

– Да, теперь-то я знаю… Но тогда, знаешь, я решил, что ты говоришь о кубке. Понимаешь, ведь мать принесла ему кубок, когда он был еще жив, разумеется. Потом, до того как я пришел и увидел его труп, прошло часа полтора. За эти полтора часа его убили. Тот, кто убил, обязательно видел кубок! Он даже мог его украсть, но почему-то не украл… А потом я его забрал. И вот ты мне сказала, что из комнаты что-то пропало…

Анжелика посмотрела на него расширенными от гнева глазами и в конце концов заявила, что это у него в голове чего-то не хватает, а чего – пусть соображает сам. Сказала также, что в жизни не видела такого типа, как он, что от него одни неприятности и что пусть он выкинет свои дурацкие идеи из головы, если хочет еще когда-нибудь прийти к ней в гости. Резко оторвала его пальцы от косяка, распахнула дверь и велела ему идти к своей мамочке. Он вылетел как ошпаренный, и последнее, что она увидела, захлопывая дверь, были его изумленные, обиженные, совершенно лягушачьи глаза.

Женя явился через час с небольшим. За это время она переоделась, сделала свежий и особенно тщательный макияж, прибралась в обеих комнатах и покрасивее расставила в вазе его цветы. Потом рассердилась на себя за эти приготовления и сказала себе, что уж в первый-то раз, когда он ее сюда втолкнул, ему было наплевать, как она выглядит, значит, нечего теперь стараться. Но при этом в глубине души понимала, что злится не на него, а на себя – за свое волнение.

– Ничего, что я так вломился? – спросил он, проходя за ней на кухню и почему-то потирая руки, будто вошел с мороза.

– Я же тебя пригласила. – Анжелика старалась держаться спокойно, но удавалось это плохо. – Будешь что-нибудь?

– Да я ел.

– Я же не предлагаю тебе пообедать. Может, кофе?

Он согласился, что чашечка кофе не помешает. И, пока девушка возилась с кофеваркой, гость, сидя за столом, который был ему определенно тесен, непрестанно покашливал, похмыкивал, так что ей хотелось спросить, не подавился ли он чем-нибудь. Наконец Анжелика поставила перед ним чашку:

– Ничего к кофе нет, уж прости. Не успела купить, весь день бегала.

– Да мне ничего не нужно, – немедленно отозвался он, по вежливой традиции всех непрошеных гостей. – Что нового?

– У меня есть адрес женщины, которая знает адрес близняшки… Вот.

Она выложила перед ним клочок бумажки, на котором записала Машины координаты. Тот вчитался и нерешительно кивнул:

– Здорово… Но может, ты сама ей позвонишь? Мне как-то неудобно, она же меня не знает. Пошлет подальше, и все…

– Ну, давай.

Она сбегала и набрала номер, записанный на бумажке. Долго никто не подходил к телефону, наконец в трубке раздался хриплый, надсаженный голос:

– Але.

– Здравствуйте, – защебетала Анжелика, попутно соображая, что говорит с отцом Игоря. – Нельзя ли позвать Машу?

– А кто спрашивает?

– Подруга.

– Из магазина, что ли? – подозрительно спросил мужчина.

– Нет… Маша дома?

– Нету ее.

– А когда она вернется?

– Не знаю. Утром… – прохрипел мужчина. – Она ночью работает.

– А… Ну, тогда простите.

Анжелика вернулась на кухню и с сожалением доложила:

– Адрес можно будет узнать только утром. Нету дома этой женщины.

– А она скажет адрес? – забеспокоился Женя. – Она его откуда знает?

– Выследила ее, представь.

– Ну? А я думал, это какая-то ее подруга…

– Сомневаюсь, что у нее вообще есть подруги. Что же ты кофе не пьешь?

Он принял этот вопрос за упрек и одним махом, обжигаясь, высосал из чашки все содержимое.

– Еще?

Анжелика наблюдала за ним уже с легкой насмешкой. Он напоминал ей какое-то большое животное – сенбернара, что ли, или медведя, которых забавно бывает подкармливать.

– А зачем тебе звонит эта дрянь? – спросил Женя, дуя на слишком горячую новую порцию кофе. – Отношения выясняет?

– Да нет вроде.

– А я думал, она насчет твоего мужа…

– Здесь, по-моему, совсем не то. Хотя сегодня она меня впервые упрекнула, что я его быстро забыла. Скоро, наверное, будет ругать, что я его никогда не любила. Заботится о нем, короче, даже на том свете.

– Найду ее и так отлуплю!

– Не сомневаюсь, что ты это сделаешь, – усмехнулась девушка, невольно дотрагиваясь до своего лица. – Ну, ладно, я все забыла, не переживай.

Женя мельком глянул на нее и заметил:

– А синяков уже не видно.

– Замазала просто. Как ты думаешь, зачем один человек приглашает другого на свидание, а сам не приходит?

– Зачем? – удивился он этому, казалось, бессмысленному вопросу. – Ну, он… Забывает?

– А если не забывает?

– Тогда не может.

– А если может, и все равно не приходит?

– Тогда назло… А кто так сделал?

– Она. Пригласила меня на свидание в кафешку на Тверской, я пришла и ждала ее где-то час. А она не явилась.

– Зачем же ты пошла? – искренне забеспокоился он. – Связываться со всякой швалью! Я сам с ней разберусь!

– А я не знала, что это именно она. Понимаешь, я ведь вообще о ней ничего не знала. А ситуация была такая – мужа убили, следователь заявил, что алиби у меня нет. Кошмар. Я думала, как быть, и тут звонок. Женщина, незнакомая, сказала, чтобы я воспользовалась липовым алиби. Все рассказала: где меня видели, и при каких обстоятельствах, и кто может это подтвердить. Я думала – бред! – лихорадочно рассказывала Анжелика. – Но в конце концов пришлось это алиби пересказать следователю, потому что все становилось хуже некуда… И представляешь – прошло!

– Тебя опознали, как ее! – догадался Женя.

– Ну, точно! Только ведь я тогда не знала о двойняшке! Думала, все с ума посходили.

– А зачем же она это сделала?

– Вот, поди ж ты! – вздохнула Анжелика. – Я теперь будто ей обязана… Но подозреваю, что здесь какая-то гадость…

– Обязательно гадость. От этой твари одни гадости, больше ничего!

– Но я же не знала, с кем говорю! Думала, мне хотят помочь…

– Никто никому бескорыстно не помогает! – авторитетно заявил Женя.