Время скорпионов - D.O.A.

Не похож, да и очков она не припомнит.

Впрочем, он уже уходил.

И все же он опять привлек ее внимание, когда спустя три минуты вновь появился и снова стал разглядывать сидящую в зале публику. Вероятно, обойдя кафе снаружи, он вернулся с другой стороны «Голубого экспресса». Его немного неловкая и неуверенная походка показалась Амель знакомой. Она уже видела ее через фотообъектив.

— Вон он… То есть мне так кажется.

Она показала пальцем. Проследив взглядом в указанном направлении, Ружар увидел, о ком идет речь, удивленно повернулся к Амель и, заметив ее уверенность, кивнул.

Журналистка поднялась и, как было условлено, двинулась в сторону кафе.

Амель оказалась права. Синее пальто сразу заметил Ружара и больше не терял его из виду. Она увидела, как он склонился к оказавшемуся возле него туристу, сидящему на старом рюкзаке. Указывая на бар, незнакомец произнес несколько слов, достал из кожаного портфеля конверт и передал его бродяге, тут же направившемуся к Ружару.

«Мартина» сосредоточился на движении своего посланца сквозь толпу и ни на что другое уже не обращал внимания.

— «Мартина»?

Услышав голос, он вздрогнул. К нему обращалась молодая женщина, улыбающаяся, очень хорошенькая, на каблуках оказавшаяся такого же роста, как он. Совсем близко. Очень тихо. Он знал ее. Он отступил на шаг, готовясь развернуться и бежать.

Его реакция отмела последние сомнения Амель. Она схватила его за руку:

— Теперь мы знаем, как вы выглядите.

— Оставьте меня, я вас не знаю.

— Мы просто хотим немного поговорить.

Мужчина резко высвободился и бросился в сторону:

— Оставьте меня в покое. Вы ошиблись.

Вскоре к ним присоединился бродяга, вернувшийся со своего задания и недовольный тем, что заказчик уходит:

— А мои бабки? — Он загородил им дорогу. — Свалить хотел, мудак? — Он вцепился в воротник синего пальто. — Гони монету.

Другая рука была угрожающе сжата в кулак. Ружар подоспел очень вовремя:

— Сколько он тебе обещал?

— Десять штук.[160]

Журналист расплатился, и довольный оборванец-рассыльный убрался.

Мертвенно-бледный «Мартина» покорно шел к «Голубому экспрессу». В ресторане они нашли уединенный уголок и сели за стол. Некоторое время все молчали. Информатор не решался взглянуть на своих собеседников. На столе между ними связующим звеном или непреодолимой преградой лежал все еще не распечатанный конверт.

— Что там внутри? — Амель нетерпелось приступить к военным действиям.

— Как вас зовут? — Это Ружар.

— Сведения о некоем Лоране Сесийоне. Он умер в конце прошлой недели, его насмерть забили клошары под линией надземного метро в девятнадцатом округе. Официально.

— Почему это может нас заинтересовать?

— Кто вы?

«Мартина» поочередно посмотрел на обоих спрашивающих и остановил взгляд на Амель:

— Это был обращенный, близкий к салафистской группе проповеди и джихада и к тому же один из последних известных контактов утопленника, в свою очередь подозреваемого в связях с исламистами.

— Откуда вам все это известно? На кого вы работаете? Ваше имя? — Ружар схватил информатора за руку в тот самый момент, когда тот встал, чтобы уйти, и с силой рванул вниз.

— Прошу вас, отпустите. Они убьют меня, если узнают, что…

— Вы и есть та самая «Мартина»?

— Да, это я.

— А голос?

— Изменен при помощи электроники.

— Кто это «они»? Общество оперативной обработки, управления и надзора? А может даже, служба внешней разведки? Или кто-то другой?

По-прежнему изогнувшись над столом, молодой человек снова умоляюще произнес:

— Я не могу задерживаться, мое отсутствие заметят.

— Вы ведь понимаете, так или иначе, мы в конце концов узнаем, кто вы. — Ружар отпустил его запястье.

Амель положила на стол фотографию. На ней был запечатлен Шарль Стейнер с каким-то мужчиной на фоне деревьев.

«Мартина» замер, не в силах отвести взгляда от снимка. В его глазах мелькнула какая-то мысль. Он торопливо огляделся и снова покорно присел возле стола.

— Мы знаем Стейнера, но… — Ружар указал на другого персонажа, — зато вот его…

— Его называют Монтана. Полковник Монтана. Не думаю, что это его настоящее имя.

Тут журналист вспомнил о предостережении Дюссо, однако предпочел никак не выказать своей реакции. Амель была не в курсе.

Она продолжала как ни в чем не бывало:

— На кого он работает?

— На службу…

— Внешней разведки?

— Да.

— А вы? Это ваш шеф?

«Мартина» вздохнул.

— Как вас зовут?

Лицо молодого человека становилось все бледнее, испуганные глаза бегали за стеклами очков.

— Жан-Франсуа, — неохотно ответил он.

Ружар решил поднажать:

— Жан-Франсуа, а дальше?

Дальше, похоже, дело не пойдет.

— Что такое Общество оперативной обработки, управления и надзора?

— Контора по разработке стратегии и… безопасности.

— Связанная с внешней разведкой?

Нет ответа.

— Что подразумевается под безопасностью? Какова связь с теми сведениями, которые вы нам передали? Имеет ли эта контора какое-либо отношение к смертям тех двоих, к чему вы пытаетесь привлечь наше внимание?

Молчание.

Взгляд Жан-Франсуа рыскал по залу в поисках пути к бегству.

Неожиданный удар ладонью по столу заставил вздрогнуть Амель и информатора.

— Отвечайте! Почему вы вышли на меня? — Ружар рисковал, чересчур сильно прессуя свой источник. Но он чувствовал, что тот вот-вот сдастся.

— Я… Мне надоело. Я не могу больше выносить это… Я больше не могу молчать! Надо это прекратить!

Молодой человек снова встал, но теперь журналист не пошевелился и незаметно сделал Амель знак последовать его примеру.

— Занимайтесь своим делом, ответы тут. — Выпалив эти слова, Жан-Франсуа поспешил спастись бегством.

— Он вернется. — Ружар достал из кармана куртки маленький цифровой диктофон. — Вот увидишь. — Он проверил качество записи. — Великолепно.

Зазвонил его мобильный. Нажимая кнопку, он заметил, как Амель украдкой взглянула на часы:

— Успеваешь? — И затем в трубку: — Высший класс! Передашь мне их как можно скорей, ладно? — Он разъединился. — Ян. У него будут пригодные для работы фотографии.