Время скорпионов - D.O.A.

Журналист взял меню с соседнего столика:

— Эй, cheese![155]Все хорошо. Клейн тебя обожает, он непрестанно говорит со мной про тебя и про статью об антитерроризме. Кстати, скоро выйдет другая, про хавалу.

Губы Амель растянулись в подобие улыбки.

— Зачем тебе надо было так срочно увидеться со мной?

— «Мартина». — Ружар говорил, не отрывая взгляда от меню. — Тебя это еще интересует? Он снова вышел на связь. На сей раз отправил для нас открытку в газету.

— Почему он не позвонил?

— Я даже не стану отвечать на твой вопрос.

Потребовалось несколько секунд, чтобы в мозгу Амель родилось и созрело объяснение. Связи по телефону больше нет. Телефон стал ненадежен. Следовательно, за «Мартиной» следят. Возможно, за ними тоже. Номер Амель на прослушке. Теперь она участвует в большой игре, чего ей всегда так хотелось.

Молодая женщина подумала о муже: он придет в ярость. Потом решила, что вообще не обязана рассказывать ему что бы то ни было, а главное, у нее нет такого желания. И еще она подумала, что ей страшно.

Ружар почувствовал это:

— Не беспокойся. Во-первых, всякое бывает, и потом, с нами ничего не может случиться. Не с нами и не теперь. Единственное, о чем это говорит, — это что «Мартина» — дело серьезное.

— У тебя есть какие-нибудь предположения? О чем он теперь хочет нам рассказать?

— Нет, в открытке только назначен день встречи. Тридцать первое октября, то есть завтра, в четыре часа…

Амель поморщилась.

— В первом этаже «Голубого экспресса»[156]на Лионском вокзале. Подпись «Мартина».

— И все?

— Да. — Журналист заметил реакцию своей собеседницы. — С завтрашним днем какая-то проблема?

— Нет, нет. — Кроме свидания с Сервье, об отмене которого не могло быть и речи. — Но… Мало ли кто мог отправить эту открытку.

Единственным ответом ей был тихий шепот: «Не забыть предупредить Яна».

Она подождала немного и снова спросила:

— И больше ничего?

Ружар отрицательно покачал головой, отложил меню и сделал знак официанту. Тот не заметил.

— Кроме того, Сибэй согласился. В начале следующей недели у нас встреча с его контактом в баре отеля «Крийон». Теперь скажи, что, по-твоему, не так?

Амель помолчала, подняла глаза, опустила их:

— Все из-за Сильвена. — Она спохватилась: — Так, личное. Надо утрясти парочку дел. Работе это не помешает.

Выйдя из отеля «Хэмпел»[157]через главный вход, Жан-Лу Сервье прошел до регулярного сада, давшего свое название улице — Крейвен-Хилл-гарденс. Было около восьми вечера, встреча назначена через час. Пешком, через находящийся в двух шагах отсюда Гайд-парк, он как раз успеет на Саус-Кензингтон, где его ждет Олаф с клиентами.

Однако, привлеченный видом тщательно обработанного квадрата зелени, он не двинулся с места. Его обуревали противоречивые чувства. Забронировав номер в этом отеле, он изменил своим привычкам. В трехстах метрах влево отсюда, в Мьюз,[158]жила Вера. Сейчас, должно быть, она уже дома.

Появиться в этом районе, разрешить себе думать о бывшей возлюбленной, рассматривать возможность пойти в сторону ее дома означало возродить то, что умерло, позволить всем этим исчезнувшим мгновениям, которые одиночество делает еще более прекрасными, дурачить себя. А ведь их было немало, и они по-прежнему прельщали и заставляли принимать желаемое за действительное, делая реальность менее мрачной. И все же общение было невозможно, вызывало схватки в животе и заставляло сердца тревожно биться в страхе перед слишком длинными ночами.

Он так стиснул челюсти, что скрипнули зубы.

Реальность горького прошлого, константа.

И все же не от прошлого бежал Сервье в этот уик-энд. Не без определенной иронии он решил искать убежища в Лондоне. Но какого убежища? Он мог свернуть налево, немного пройти, всего несколько шагов, не больше, сначала до конца сада, а потом еще немного дальше. Дальше, до…

У него зазвонил мобильник. Олаф.

— Hi there.

— Where are you?

— Just outside my hotel.

— Don’t move. I’m on my way. We have to talk before dinner.

— OK, I’ll be waiting for you at the bar.[159]

Жан-Лу развернулся и снова перешел улицу.

31.10.2001

Амель и Ружар пришли заранее и из зала ожидания Лионского вокзала тайком наблюдали за первым этажом «Голубого экспресса». Не может быть и речи, чтобы и сегодня снова дать «Мартине» улизнуть. Чтобы наверняка подловить своего анонимного информатора, они нарушили условия встречи: ждали его не в кафе, со стороны платформы, на виду, как было договорено. Они рисковали, но готовы были побиться об заклад, что, не увидев их, таинственный источник попытается их найти и подойдет достаточно близко к заведению, а может даже, войдет в него, чтобы убедиться, что они там. Несмотря на обилие широких окон, осмотреть все углы кафе снаружи было невозможно.

Назначенный час приближался.

В поисках человека, напоминающего того, кого Амель частично удалось запечатлеть на ступенях возле площади Отель-де-Виль, взгляды журналистов скользили с одного мужского силуэта на другой. Задача была не из легких. Клиентура кафе, как и вокзала, в основном состояла из любителей путешествовать по железной дороге. Они входили и выходили по мере отбытия поездов.

Появился какой-то человек в темном плаще и некоторое время осматривал помещение. Ему было около пятидесяти; походка, стрижка и цвет волос ничем не примечательные. Он приблизился к бару. Поведение незнакомца не оставляло ни малейших сомнений: он кого-то ищет.

Ружар повернулся к своей спутнице, та пожала плечами. Они уже собирались встать и подойти к подозрительному типу, когда ему на шею бросилась молодая девушка. Он расцеловал ее в обе щеки. Отец и дочь. Они скрылись за одной из редких перегородок кафе.

Шестнадцать ноль две. «Мартина» должен быть где-то здесь.

На мгновение глаза Амель задержались на каком-то посетителе с румяным лицом, украшенным очками в толстой роговой оправе. Несмотря на пальто цвета морской волны и тот факт, что его обладатель как будто с особым вниманием обозревал кафе, журналистка исключила его из списка потенциальных «Мартин». Слишком молод, должно быть, года на четыре-пять старше Амель.