Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Ни черта не понимаю, о чем вы толкуете?

– Эвери намеревался навесить на меня ярлык, который помог бы мне проникнуть в сеть Делавейна. Точно мы уже никогда не узнаем, но я думаю, он собирался посоветовать мне, чтобы я объявил им, будто он, Э. Престон Холлидей, считает меня их сторонником и что он, Э. Престон Холлидей, специально взялся за дело по слиянию “Комм-Тека” с “Берном”, чтобы пригрозить мне разоблачением и тем самым вывести из игры.

– Погодите. – Коннел недоуменно потряс головой. – Пресс не знал, что вы возьметесь за это, и уж тем более – каким образом вы станете действовать.

– Есть единственный способ войти к ним в доверие, и он это отлично знал! Он знал также, что я непременно приду к тем же выводам, как только разберусь, что к чему. Остановить Делавейна и его фельдмаршалов можно, только внедрившись в ряды “Аквитании”. Зачем, по-вашему, пущены в ход эти огромные суммы денег? Я в них не нуждаюсь, подкупить меня нельзя. Но он знал, что они могут понадобиться для того, чтобы войти в их круг, вызвать их на разговор и начать собирать доказательства… Позвоните еще раз Ремингтону. Пусть подготовит все необходимое для продления срока запрета.

– Теперь уже придется обращаться не к Ремингтону, а к адмиралу Хикмену. Дэвид предупредил меня, что завтра утром адмирал может позвонить мне. Я продумаю все это и снова позвоню Миген. Хикмен обозлен, он хочет знать, кто вы и откуда такой внезапный интерес к вам.

– Вы хорошо знаете Хикмена?

– Довольно хорошо. Я служил под его началом в Нью-Лондоне и Галвестоне. Он сам предложил мне должность главного юриста в Сан-Диего, что и дало мне еще одну нашивку.

Конверс пристально посмотрел на Фитцпатрика, затем повернулся и, ни слова не говоря, направился к распахнутой балконной двери. Коннел не мешал ему, прекрасно понимая его состояние. Ему не раз приходилось наблюдать адвокатов, когда их неожиданно осеняет идея, способная в корне изменить ход дела и требующая глубокой проработки. Нечто подобное случалось и в его практике. Джоэл медленно повернулся к Коннелу, остановился, по его лицу было видно, как постепенно, с трудом он пробивается к какой-то мысли.

– Сделайте это, – начал он. – Сделайте то, что мог бы сделать ваш зять, завершите то, о чем он должен был сказать, но теперь уже никогда не скажет. Дайте мне этот трамплин, он мне необходим.

– Как вы обычно говорите: поясните, пожалуйста, советник.

– Представьте Хикмену сценарий в том виде, в каком он был бы написан Э. Престоном Холлидеем. Скажите ему, что “флажок” должен остаться на месте, потому что у вас есть все основания считать меня причастным к убийству вашего зятя. Скажите ему, что перед отлетом в Женеву Холлидей разговаривал с вами – а это так и было – и сообщил, что собирается встретиться со мной, адвокатом противной стороны, которого он подозревает в коррупции, а также противозаконных махинациях с выдачами лицензий на экспорт. Скажите, будто он намеревался высказать мне все прямо в глаза. В биографии Престона наберется достаточно подобных фактов.

– Но не в последние десять – двенадцать лет, – уточнил Фитцпатрик. – Он прекрасно вписался в истеблишмент и проникся здоровым уважением к доллару.

– Ничего, в данном случае важна вся история жизни! И он это знал, потому и обратился ко мне. Скажите своему адмиралу, будто вы абсолютно уверены в том, что он высказал мне свои подозрения, а поскольку такие дела связаны с миллионными прибылями, я, как вы считаете, постарался убрать его с дороги, обеспечив себе алиби тем, что присутствовал при его смерти… Кстати, у меня репутация весьма методичного человека.

Коннел опустил голову, провел рукой по волосам и подошел к охотничьему столику. Оглядел развешанные по стенам картинки с лошадями и снова повернулся к Конверсу.

– Вы-то сами понимаете, чего от меня требуете?

– Да. Дайте мне этот трамплин, который сразу же забросит меня в свору грядущих чингисханов. Ради этого вам придется пойти еще дальше. В разговоре с Хикменом упомяните, что дело это касается вас лично, что вы вне себя от ярости – а это правда, – и попросите его изложить ваши соображения тому, кто затребовал мои документы. Дело это никак не связано с армией, и вы намерены передать все материалы гражданским властям.

– Понимаю, – сказал Фитцпатрик. – Ведь именно так мне все и представлялось, когда я прилетел сюда, чтобы разыскать вас. Я всего лишь смещаю акценты, и вместо человека, у которого я ищу содействия, вы превращаетесь в того, кого я намерен прижать к ногтю.

– Вот именно, советник. А я тем временем буду наслаждаться гостеприимством Ляйфхельма.

– И все-таки кое-чего вы, по-видимому, не понимаете.

– Чего именно?

– Вы требуете, чтобы я официально обвинил вас в преднамеренном убийстве первой степени. Сделав подобное заявление, я уже не смогу взять его обратно. На вас повиснет клеймо убийцы.

– Я знаю. И все же сделайте именно так.

Джордж Маркус Делавейн, сидевший в кресле за письменным столом перед странно окрашенной картой, резко дернулся всем телом. Движение это было непроизвольным и объяснялось крайним раздражением. Делавейн не любил препятствий, а об одном из них как раз и говорил ему адмирал из Пятого округа:

– По отношению к отмеченным “флажком” документам применена процедура, предусмотренная кодом “четыре нуля”, – объяснял Скэнлон. – Чтобы отменить ее, придется обратиться в Пентагон, не мне объяснять вам, что это значит. Понадобятся подписи двух высших офицеров: начальника военно-морской разведки и представителя управления национальной безопасности; в составленной по этому поводу докладной должно быть указано, что документы нужны для расследования, проводимого на уровне командования округом. Видите ли, генерал, все это можно организовать, но тогда возникает риск…

– Я отлично понимаю степень риска, – прервал его Делавейн. – Сама докладная – риск, лица, те, кто поставит подписи, – тоже рискуют. Но почему “четыре нуля”? Кто применил эту процедуру и почему?

– Главный юрист военно-морской базы в Сан-Диего капитан третьего ранга Фитцпатрик. В его личном деле нет ничего, что хоть как-то объясняло бы подобный поступок.

– Я могу объяснить это, – заявил бывший владыка Сайгона. – Он что-то скрывает. Он подстраховывает этого Конверса.

– Зачем главному юристу военно-морской базы подстраховывать гражданское лицо? Не вижу никакой связи. Более того, зачем ему пользоваться кодом “четыре нуля”? Это только привлекает к нему внимание.

– И накладывает крышку на этот “флажок”. – Делавейн помолчал, затем, прежде чем адмирал успел вставить слово, заговорил снова: – Кстати, о Фитцпатрике. Вы сверялись со списком нашего личного состава?

– Его в нем нет.

– А его кандидатура обсуждалась когда-нибудь? Может, ему намекали на что-нибудь?

– Я не успел это проверить. – Из трубки донесся звук зуммера, посторонний, не на той линии, по которой они разговаривали. Слышно было, как Скэнлон щелкает кнопками и включает параллельную связь. – Да? – Голос его звучал отчетливо и очень официально. Через несколько секунд адмирал снова переключился на Пало-Альто. – Это опять Хикмен, – сообщил он.