Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Пожалуйста, постарайтесь меня понять, господин посол: наше задание носит совершенно секретный характер. В это дело не должны быть замешаны дипломатические службы официально представляющие американское правительство. Наше задание – тоже государственное, но оно совершенно секретно. Я доложу об этом разговоре моему командованию, и они наверняка дадут вам все разъяснения. А теперь, джентльмены, с вашего разрешения, я вернусь к своим делам.

– Все это не так просто, капитан, или кто вы там на самом деле. Однако, если вы тот, за кого себя выдаете, дело не пострадает. Я не дурак. Никто ничего не узнает – я имею в виду аппарат посольства. На этом настаивал мистер Даулинг, и я принял его условие. Мы с вами запремся в комнате связи и по телефону, исключающему любое подслушивание, вы закажете разговор с Вашингтоном. На этом посту я ежегодно теряю три четверти миллиона долларов и не позволю, чтобы какие-то болваны проводили за моей спиной проверки, не ставя меня об этом в известность. Если понадобится проверка со стороны, я и сам, черт побери, попрошу о ней.

– Ваше требование, сэр, вполне резонно, и я с удовольствием подчинился бы ему, но, к сожалению, не могу.

– Боюсь, вам все же придется это сделать!

– Весьма сожалею.

– Соглашайтесь, капитан! – вмешался Даулинг. – Никто ни о чем не узнает, и учтите: Конверс нуждается в защите, его разыскивают в чужой стране, а он даже не знает языка. Соглашайтесь. Посол Перегрин сдержит данное слово.

– Простите, но я вынужден ответить отказом. – Коннел повернулся и зашагал по дорожке.

– Майор! – в ярости закричал посол. – Остановите его! Задержите этого человека!

Фитцпатрик оглянулся. Подсознательно он все время ожидал увидеть именно то, что предстало его глазам: из тени, отбрасываемой огромным величественным зданием, выбежал человек, без сомнения, адъютант посла и, следовательно, – член посольского персонала! Коннел похолодел, в его памяти всплыли слова Джоэла: “Эти люди, которых вы видели в аэропорту, те, что из персонала посольства… они не на нашей стороне”.

В любых иных условиях Фитцпатрик остался бы на месте как-нибудь выкарабкался из этой передряги. Он не сделал ничего плохого; он не нарушил ни прав, ни законов, и никто не может принудить его обсуждать личные проблемы. Однако он тут же понял всю бессмысленность своих рассуждений! Подручные Делавейна могут применить силу, могут заставить его говорить! И тогда он повернулся и побежал.

Прогремели выстрелы! Две пули вспороли воздух чуть выше его головы! Он нырком бросился на землю и покатился в спасительную тень кустов, а в ночной тиши мирной ночи, уже разбуженной звуками выстрелов, прогремел могучий бас:

– Ах ты, сукин сын! Ты что ж это вытворяешь!

Новый взрыв криков и целый залп замысловатых ругательств, звуки борьбы – все это удивительно не вязалось с чинной атмосферой университетского сада.

– Нет, паскуда, я не дам тебе убить человека! Ты что, ублюдок, не понимаешь: здесь могут быть и другие люди! Ни слова, господин посол!

Коннел переполз через покрытую гравием дорожку и раздвинул окаймлявшую ее зелень. В ярком пронзительном свете луны у далекой уже скамейки актер Калеб Даулинг – бывший морской десантник из-под Куайлейна – стоял наклонившись над распростертым на дорожке майором, его ботинок упирался лежащему в горло, а рука выкручивала пистолет из поднятой вверх руки.

– Вы, майор, или дурак, или последний сукин сын. А может, кое-что и похуже!

Фитцпатрик поднялся сначала на колени, потом встал на ноги и, пригнувшись, помчался в сторону выхода.