Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Прямо на поле боя в окружении солдат, значительная часть которых состояла из его приспешников, Абрахамс произнес следующее: “Правильно – никаких жалких дюймов! Мы заберем всю эту проклятую страну! А потом – Газу, Голанские высоты и западный берег! А почему – не Иорданию, а потом – Сирию и Ирак? У нас есть для этого и сила, и воля! Мы – могущественные дети Авраамовы!”

Он – ключевая фигура в организации Делавейна на вечно меняющемся Ближнем Востоке”.

Было уже около полудня, солнце, высоко стоявшее в небе, бросало на балкон прямые лучи. Гостиничная прислуга убрала остатки позднего завтрака, оставив только серебряный кофейник. Они читали уже несколько часов подряд, с того момента, как в их номер был принесен первый кофейник, – с половины седьмого утра. Конверс отложил досье и потянулся за сигаретами, лежавшими на столике рядом с его креслом. “…Нетрудно понять, откуда появляются люди типа Абрахамса… страшно подумать, куда он теперь идет…”

Джоэл взглянул на Фитцпатрика, который сидел на диване, склонившись над кофейным столиком, и читал страницу, делая пометки в телефонном блокноте; досье Бертольдье и Ляйфхельма, аккуратно сложенные, лежали слева от него. Морской юрист фактически сказал ему те же самые слова, подумал Конверс, закуривая сигарету: “Я начинаю понимать, откуда появляются такие люди, как вы…”

И тут же юридический склад ума Конверса подсказал ему неизбежный вопрос: а куда же он, собственно, идет? Черт подери, он надеялся, что знает куда. Не хотелось бы ему видеть себя в роли наивного гладиатора, бодро шагающего по арене римского цирка навстречу лучше вооруженному и превосходящему его силой и сноровкой противнику. А может быть, демоны прошлого превращают его в его собственную жертву, гонят на горячий песок арены, где поджидают могучие, огромные и полуголодные хищники, готовые разорвать его на куски. Слишком много неизвестных в выпавшей на его долю задаче. Пока что он уверен только в одном: пути назад нет.

Фитцпатрик поднял голову.

– В чем дело? – спросил он, заметив, что Конверс уставился на него. – Вас тревожит адмирал?

– Кто?

– Адмирал Хикмен, Сан-Диего.

– И он тоже. Кстати, теперь, в ярком свете дня, вы по-прежнему считаете, что он пойдет на продление срока?

– Гарантий, конечно, нет, но я вам сказал: он обещал позвонить мне, если на него нажмут сверху. Я уверен, он ничего не сделает, не посоветовавшись со мной. Если он попытается связаться со мной, Миген знает, что делать. Я нажму на него. В крайнем случае сошлюсь на личные права и потребую встречи с представителями Пятого округа, может быть, даже выскажу предположение, что они тоже связаны с Женевой, так круг замкнется. Будем стоять на своем, допуск к “флажку” может быть дан только по завершении полного расследования всех обстоятельств дела.

– Из этого ровным счетом ничего не выйдет, если адмирал заодно с ними. Он просто воспользуется данной ему властью.

– Если бы он был заодно с ними, то не стал бы говорить Ремингтону, что собирается звонить мне. Выждал бы сутки и снял запрет. Я его знаю. История эта его не просто разозлила а привела в настоящую ярость. Он не дает в обиду своих людей и очень не любит, когда на него давят. У нас отсрочка, и пока это в его власти, документы останутся На месте. Я говорил вам – он зол скорее на штаб в Норфолке, чем на меня. Они даже причин ему не объяснили: сказали, будто не могут этого сделать.

Конверс кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Отнесем это на счет моих нервов. Я только что прочитал досье на Абрахамса. Этот маньяк один способен взорвать весь Ближний Восток, да еще всех нас втянуть в эту авантюру… А что вы думаете о Ляйфхельме и Бертольдье?

– Судя по содержащейся здесь информации, они, безусловно, замышляют все, о чем вы говорили, и кое-что сверх того. Это не просто отставные генералы с большими деньгами, они – ходячий символ того, что многие считают вполне позволительной крайностью. Это то, что касается самой информации, но меня интересуют ее источники.

– Главное, что она у нас есть.

– Конечно, но как ее добыли? Вы говорите, что передавший вам бумаги Биль употребил слово “мы”: “те, за кем мы охотимся”, “орудие, которое мы можем предоставить в ваше распоряжение”, “связи, которые, как мы считаем, у них имеются”…

– Я уже говорил вам, – сказал Джоэл. – Человек из Сан-Франциско, тот, к которому он обратился, дал пятьсот тысяч долларов и распорядился на законных юридических основаниях создать дело, чтобы выставить на посмешище этих сверхпатриотов. Вполне разумно, советник; это и есть “мы”.

– Значит, сам Пресс и безымянный человек из Сан-Франциско?

– Да.

– Ну конечно. Просто сняли трубку и наняли кого-то, чтобы собрать все это. – Фитцпатрик кивнул на лежащие слева от него досье. – А почему бы и нет? Сейчас век компьютеров.

– Но эти досье, – стоял на своем Коннел, – не компьютерная распечатка. Это тщательно проработанные, глубокие, подробные материалы, в которых учтено все – от политических нюансов до личных симпатий и антипатий.

– Не придирайтесь к словам, морячок. Главное – они есть. Человек, который мог положить в банк на каком-то островке Эгейского моря полмиллиона долларов, наймет кого угодно.

– Но не для такой работы.

– Что вы хотите этим сказать?

– Давайте начнем сначала, – сказал военный юрист, вставая с места и беря в руки листок, который до того он внимательно читал. – Не стану распространяться о своих отношениях с Прессом, мне сейчас больно об этом думать. – Фитцпатрик приостановился, увидев в глазах Конверса выражение, отвергающее любые проявления сентиментальности в их дискуссии. – Поймите меня правильно, – продолжил он. – Речь не о его смерти и не о похоронах, я говорю сейчас не о том Холлидее, которого знал. Видите ли, мне кажется, он не сказал нам правды – ни вам, ни мне.

– Значит, вы знаете что-то такое, чего не знаю я, – спокойно сказал Конверс.

– Я знаю, что в Сан-Франциско нет человека, который бы соответствовал данному вам описанию. Так же как Пресс, я прожил там, включая Беркли и Стэнфорд, всю жизнь. Я знаю всех знакомых Пресса, в том числе самых богатых и эксцентричных. В этом отношении мы с ним ничего не скрывали друг от друга. Я вращался в мире юристов, и он всегда рассказывал мне о каждом новом знакомом, утверждая в шутку, что они – мои потенциальные клиенты. Для него это было чем-то вроде хобби и ужасно забавляло его.

– Аргументация весьма слабая, советник. Уверен, что некоторых клиентов он придерживал для себя.

– Это было бы на него не похоже. По крайней мере – в отношениях со мной, – возразил Коннел.

– Ну что ж, я…

– Вернемся, однако, к настоящему времени, – не дал ему закончить Фитцпатрик. – Этих досье я раньше не видел, но я видел сотни подобных им и, наверное, пару тысяч еще незавершенных, которым только предстоит превратиться в такие, как эти.

Джоэл выпрямился.