Красная сирена - Морис Дантек

Алиса решила прийти ей на помощь:

— Что случилось, госпожа Ван Дайк?

Эти слова вернули Аниту к реальности, она едва заметно улыбнулась. «Она смирилась…» — подумала девочка.

— У нас проблема, Алиса.

Девочка содрогнулась, но быстро взяла себя в руки.

Ей не понравилось слово «проблема». Наверняка все даже еще хуже, чем она могла вообразить. Коротко вздохнув, Алиса подумала: «Хорошо бы сейчас закрыть ладонями лицо, чтобы ничего не было, и чтобы эта комната с грязно-желтыми стенами исчезла, и чтобы вместо сидящей напротив незнакомой девушки появился мужчина, который умел бы взять ее за руку на пляже и рассказать о строении коралловых рифов в лагунах Тихого океана или описать захватывающую гонку акул-самок, когда они рожают своих детенышей».

Но реальный мир был куда жестче мира ее детских игр. Здесь вам не детская и не чердак, тут не превратишь кукол и бумажные декорации в дворец флорентийской принцессы или волшебный корабль кельтской морской феи. Теперь она попала в жесткий и более чем конкретный мир взрослых людей. Здесь шумят факсовые аппараты и пишущие машинки. И свет здесь искусственный — неоновый. И проблемы…

— Говорите, госпожа Ван Дайк.

Тон Алисы был почти умоляющим.

От этой женщины исходили честность и сила. Она будет надежным союзником в будущем, в чем бы ни заключалась пресловутая проблема.

— Итак… Твоих родителей в доме нет. Они вывезли большую часть мебели и вещей…

Алиса лежала на раскладушке, вытянувшись в струнку, и ждала продолжения.

— Они уехали, — повторила Ван Дайк. — И увезли все кассеты из подвала.

Алиса не могла шевельнуться от ужаса, горло у нее перехватило.

«Боже мой, — думала она. — Папа, папа, что мне делать? Где ты? Почему тебя нет рядом?»

— Нам открыл дверь какой-то человек… Старик, светлые волосы, очень светлые голубые глаза… Он показал нам дом…

— Это господин Лахют, — ответила девочка. — Мажордом. Он занимается домом и поварами, живет в маленьком домике в дальнем конце сада.

Инспектор мягко улыбнулась:

— Алиса, помнишь, сегодня утром ты говорила о студии, которую твои родители купили за городом? Ты знаешь, где она находится?

Алиса отрицательно покачала головой.

— А помнишь, ты описала мне большой дом и сказала, что видела фотографию, так?

— Да.

— Так почему же они говорили о студии? Могло так случиться, что они купили там небольшую квартиру? Там или где-то еще? Ты полагаешь, речь шла о студии звукозаписи или о кинопавильоне?

Алиса уже готова была ответить «нет», но в последний момент прикусила язык. «После того, что случилось, — думала она, — и правда, почему бы и нет? Они столько всего от меня скрывали, может, и это тоже?»

Она неопределенно пожала плечами:

— Я не знаю, госпожа Ван Дайк, — правда не знаю.

Инспектор успокаивающим жестом подняла руку и открыто улыбнулась:

— Конечно, сейчас это неважно. А теперь ты должна отдохнуть, а мы будем тебя охранять. Тот факт, что в доме мы ничего не нашли, не упрощает нам дела, думаю, ты и сама это понимаешь. Боюсь, для суда одной кассеты будет недостаточно.

Инспектор Ван Дайк встала, продемонстрировав длиннющие ноги в простых джинсах.

— Твои показания станут решающим свидетельством. Алиса, после нашего визита в твой дом я слышала, как один тип в Минюсте говорил: нет оснований требовать ордер на арест, не следовало проводить этот обыск.

Анита со значением взглянула на девочку:

— Я знаю, как ты умна, Алиса, — как взрослый человек, а может, поумнее многих взрослых… Я буду с тобой откровенна и честна. Мы постараемся вернуться к твоим показаниям. Твои родители — люди богатые и влиятельные. Скандал, если он разразится, может вызвать большое недовольство в верхах. А кроме тебя, у нас ничего нет.

— А как же кассета? — спросила Алиса. — Вы смотрели ее сегодня утром… — Голос девочки срывался от отчаяния. Анита вернулась к кровати и села рядом с ней. Ей так захотелось защитить Алису, что она обняла ее.

— Твоя кассета имеет смысл только вместе с твоими показаниями, Алиса. Маски, ты понимаешь?

Алиса, с трудом сглотнув, тихо кивнула.

Инспектор встала.

— Хорошо. Сегодня ты переночуешь в ведомственном доме под охраной двух полицейских. С завтрашнего дня все закрутится, и ты должна быть в форме. Поешь нормально, примешь настоящий душ и поспишь в обычной кровати. В понедельник я заеду за тобой утром, и мы отправимся к прокурору во Дворец правосудия… Идет?

Алиса отчаянно закивала. Действительно, что еще им остается?

Дверь закрылась, отгораживая ее от яркого неонового освещения коридора и полицейских в форме.

Девочка сидела на кровати и медленно пила кока-колу. Последние тяжелые дождевые тучи уплыли прочь, небо отражалось на асфальте всеми оттенками синевы. Оранжевый свет трепетал на горизонте, танцевал в каплях дождя на оконном стекле. Алиса знала, что этот уходящий день закрывает целую главу ее жизни. Сейчас она была первым словом, написанным на листе бумаги, который ураган вот-вот подхватит и унесет прочь, как сухой листок, упавший с дерева.

Так она чувствовала. Интуиция подсказывала: небо прояснится, все оживет. Алиса была уверена, что-то надвигается на город. Буря.

Именно эта буря заставляла девочку дрожать и бояться, потому что у нее было лицо ее матери.

Матери, которая сейчас наверняка разгневана.

Она просто в ярости.