Подруга Дьявола - Питер Робинсон

— Вовсе нет, — сделав каменное лицо, ответил Бэнкс.

— А вы лгун. — Жервез отхлебнула чая и вперила неподвижный взгляд во что-то поверх головы Бэнкса. — Первую неделю своего испытательного срока службы в полиции я отрабатывала в управлении в Пуле, в графстве Дорсет, — начала рассказывать она. — Мои основные обязанности заключались в приготовлении бесконечного количества чашек чая и кофе. В пятницу утром на заброшенной пустоши у городской окраины было обнаружено тело одиннадцатилетнего школьника. Его изнасиловали и избили до смерти. Ребенок из рабочей семьи. Как вы думаете, кого послали к его родителям?

Бэнкс молчал.

— Господи, меня буквально выворачивало наизнанку! — после короткой паузы призналась суперинтендант. — Началось это еще до того, как я вышла из управления. Мне действительно было плохо, физически плохо. Я была уверена, что не смогу выполнить это поручение.

— Но ведь выполнили?

Она посмотрела в глаза Бэнксу:

— Конечно выполнила. А хотите знать, что произошло? Мать мальчика впала в неистовство. В меня полетела тарелка с яичницей, бобами и картошкой. Она рассекла мне голову. В конце концов мне пришлось применить эти чертовы наручники, чтобы ее утихомирить. Разумеется, на время. Она постепенно успокоилась. А мне наложили десять швов. — Жервез покачала головой. — Ну и денек! — Она посмотрела на часы. — Думаю, мне лучше позвонить сыну и сказать, что званый обед отменяется.

Бэнкс смотрел в окно. Ветер усилился, и людям, выходившим из церкви, стоило больших усилий удержать на голове шляпы и одновременно не дать зонтам вывернуться наизнанку. Он представил себе тело, лежащее на куче кожаных обрезков.

— Я тоже так думаю, — согласился Бэнкс. — Сегодня не совсем подходящий день. — И он направился к стойке, чтобы расплатиться.

Перед деревушкой Суэйнсхед, или попросту Хед, то есть Исток, как называли его местные жители, располагался треугольной выпас, который, образуя на главной дороге Т-образный перекресток, ответвлял от нее Суэйнсдейл-роуд. За выпасом стояли церковь, здание клуба и несколько магазинов. Эта часть поселка, по сведениям Уинсом, именовалась Нижний Хед, и сюда чаще заглядывали туристы. Семья Дэниэлс жила в Верхнем Хеде, где два ответвления дороги снова сливались воедино. По обеим сторонам воссоединенной дороги выстроились ряды каменных коттеджей. За коттеджами тянулись пастбища, их пересекали сложенные из камней ограды, а еще дальше, уходя к самому горизонту, раскинулась вересковая пустошь.

Название местности объяснялось тем, что в окрестных холмах находился ключ, который давал начало реке Суэйн. Из разлившейся по поверхности земли небольшой лужицы с крутящимися пузырьками в центре вытекала тоненькая струйка воды, набиравшая силу на своем пути. Разливаясь в устье, вода захватывала часть равнины и отвоевывала для себя ее лучшую часть.

Бэнкс рассказывал Уинсом об одном деле, которое он расследовал здесь в давние времена, еще до того как она начала работать в Иствейле. Поиски сбежавшего экспатрианта[6]завели Бэнкса ни больше ни меньше как в Торонто. Уинсом знала, что никто из людей, причастных к тому делу, уже не живет в Суэйнсхеде, однако здешние жители хорошо помнили это событие: оно вошло в собрание местного фольклора. В прежние времена люди, вероятно, сложили бы о нем песни на манер старинных баллад, которые так нравятся Бэнксу. А сейчас, когда газеты и телевидение готовы добела, как кость, обглодать любую новость, кого и кто станет славить в песнях?..

Уинсом хлопнула дверцей машины, нарушив благостную тишину. В небо поднялись, встревоженно каркая, три раскормленные вороны, сидевшие на ветвях кривого дерева. Они кружились на фоне серого неба, как вырванные ветром из рук и вывернутые черные зонтики.

Взглянув на бумажку с адресом, Уинсом пошла по дороге мимо паба. Ей попалось несколько домов с качающимися от ветра вывесками «Ночлег и завтрак»; в венецианских окнах других зданий были выставлены таблички «Есть свободные комнаты». Несмотря на непогоду, три старика с недовольными лицами стояли, опираясь на трости, на старом каменном мосту, ведя оживленный разговор. При ее приближении они замолчали, внимательно разглядывая ее, и долго провожали глазами. Уинсом улыбнулась: не часто им доводится видеть в Суэйнсхеде чернокожую женщину ростом шесть футов!

Ветер, казалось, дул со всех сторон, пробираясь сквозь ее черные джинсы и замшевую куртку. Вместе с ветром, словно объединяя с ним силы, с неба сыпался снег с дождем, больно колотя ее по лицу и глазам. Она поступила весьма опрометчиво, так легко одевшись. Надо было надеть что-то более соответствующее погоде, но в спешке Уинсом выхватила из шкафа первое, что попалось под руку. Откуда ей было знать, что творится на улице?

Остановившись у нужного дома, Уинсом нажала кнопку звонка. Дверь открылась, и в проеме возник сурового вида полисмен. При виде Уинсом он попытался скрыть удивление, однако безуспешно. Они прошли в гостиную. Женщина, слишком молодая, чтобы принять ее за мать убитой девушки, сидела в комнате, неподвижно глядя в пространство.

— Миссис Дэниэлс? — обратилась к ней Уинсом.

— Маккарти, — поправила женщина, поднимая на нее наполненные слезами голубые глаза. — Донна Маккарти. Но Джефф Дэниэлс мой муж. Я сохранила девичью фамилию из… профессиональных соображений. Я уже сказала констеблю, что Джеффа сейчас нет дома, он уехал по делам.

Уинсом представилась и с удовлетворением отметила про себя, что ее внешность не вызвала у Донны Маккарти ни удивления, ни насмешки.

— Это правда, то, что он рассказал мне? О нашей Хейли? — Слезы потекли по щекам миссис Маккарти.

— Боюсь, что да, — ответила Уинсом, доставая переданный ей Бэнксом пластиковый пакет с записной книжкой убитой. — Вы можете подтвердить, что это записная книжка вашей дочери?

Донна Маккарти внимательно посмотрела на тисненую кожаную обложку, и слезы хлынули с новой силой.

— Хейли ведь на самом-то деле не моя дочь. — Она приложила ко рту носовой платок, и голос звучал глухо. — Я вторая жена Джеффа. Мать Хейли ушла от них двенадцать лет назад, а женаты мы восемь.

— Понятно. — Уинсом сделала пометку в блокноте. — Но вы можете с уверенностью подтвердить, что эта записная книжка принадлежала Хейли Дэниэлс?

Донна пожала плечами и спросила:

— А могу я заглянуть внутрь?

— Боюсь, что вам нельзя дотрагиваться до нее, — сочувственно ответила Уинсом. — Давайте сделаем так. — Она достала резиновые перчатки, которые на всякий случай захватила с собой, наклонила пакет так, что книжка выпала ей в руку, перевернула обложку и показала форзац Донне. — Это почерк Хейли?

Донна Маккарти, снова прижав платок к лицу, утвердительно кивнула. Уинсом перелистнула несколько страниц, показывая их Донне, а та продолжала кивать. Уинсом убрала книжку в пакет, сняла перчатки и села, скрестив перед собой ноги в промокших джинсах.