Сочинитель - Андрей Константинов

Вадим Резаков, наблюдавший неотрывно за стариком через витрину магазина, хмыкнул и негромко сказал стоявшему рядом Кудасову:

— Ишь ты… Прямо как каппелевский офицер вышагивает…

— Почему именно каппелевский? — удивился Никита Никитич.

— Не знаю, — смутившись, пожал плечами Вадим. — Просто я кино какое-то смотрел — там офицеры Каппеля в психическую атаку шли с такими же вот выражениями на лицах, как у нашего Мазая…

Кудасов ничего не ответил, глянул на часы. После четырех минуло уже десять минут, а ничего интересного не произошло — к старику никто не подошел, радиостанции молчали…

— Ждем еще десять минут, а потом сворачиваемся, — тихо сказал начальник пятнадцатого отдела Резакову.

Вадим кивнул:

— Я тоже думаю, что уже никто не придет — обычно на такие встречи не опаздывают…

Между тем Никита Никитич с удивлением увидел, что лицо Кораблева как-то вдруг изменилось неуловимо — просветлело, что ли… Василий Михайлович вроде как даже улыбнулся чему-то, остановился на несколько секунд, словно размышляя над чем-то, а потом снова начал измерять шагами «пятачок». Кудасов нахмурился — старик вроде бы вел себя безупречно, но что-то не нравилось Никите в его походке, прав был Вадим, слишком уж она торжественная какая-то…

А Василий Михайлович действительно радовался — радовался потому, что досчитал до десяти минут (и еще контрольную минуту отсчитал на всякий случай), а Катерина так и не появилась, и шума никакого не возникло вокруг. Значит заметила она поднятый воротник плаща, значит он, Кораблев, сделал все-таки то, что обязан был сделать — прикрыл женщину, предупредил ее об опасности… Правда, Катерина может проколоться где-нибудь еще, но это уже не от него, не от Кораблева зависит… Ничего, Бог даст — выкрутится девка, она с головой дружит, недаром Вадим не только любил ее, но и считался с ней, уважал ее мнение… Кораблев снова остановился на мгновение, облизал пересохшие губы — он ничего не мог поделать с ощущением, что его «держат» сразу несколько человек — это было, как наваждение, как психоз.

«Все уже… Надо уходить… Может, и выскочу… Если быстро к магазину рвануть — могу успеть… Расскажу Никите про плешивого… Неужели они на самом деле решатся? Вот так — среди бела дня? Хотя какой там день, смеркается уже… Нет, бежать к магазину не буду — от судьбы все равно не уйдешь, они не здесь, так в изоляторе меня достанут, никакой Никита не поможет… А, может, все это мне только кажется? Ладно, спокойно, спокойно… Главное, что Катерина ушла… Все, надо и мне уходить, не могу больше… Сейчас до тумбы, а потом — сразу в магазин, скажу, что сердце сдавливает…»

Кораблев четко, по-строевому, развернулся на правом углу магазина спиной к каналу Грибоедова и зашагал к рекламной тумбе… Непонятно, как он сумел почувствовать бесшумный выстрел, но он его почувствовал — потому что не дойдя до тумбы всего двух шагов, старик вдруг резко обернулся и принял в лицо пулю, которую» снайпер послал ему в затылок…

Кораблев споткнулся, запрокинул голову, глядя угасающими глазами в хмурое небо, и повалился спиной на тумбу — он умер мгновенно, потому что пуля ударила его точно над правой бровью…

Какая-то бабка с авоськами, увидев упавшего человека, испуганно дернулась в сторону:

— И пьют, и пьют, Господи, глотки луженые, и все мало им… А ведь пожилой вроде бы человек…

Василий Михайлович уже не услышал этих слов…

Когда старик упал, Резаков, ближе всех стоявший к выходу в магазине, немедленно выскочил и быстро подошел к Василию Михайловичу, неподвижно лежавшему на правом боку. Вадим взял его за руку и перевернул на спину — увидев пулевое отверстие над бровью, опер сразу все понял, инстинктивно пригнулся и, разворачиваясь, выхватил пистолет из наплечки:

— Бляди! Ну, бляди какие!!

К Резакову быстрыми шагами подошел Кудасов:

— Что?!

— Снайпер, похоже… Дед готов… Бляди какие!!

— Направление, Вадим, направление? Откуда стреляли?! С Грибоедова?

— Вроде, оттуда… Он оглянулся перед выстрелом, почему он оглянулся?!

— Спокойно, Вадик, спокойно, вызывай «скорую»…

Никита Никитич достал из внутреннего кармана радиостанцию и глухо сказал:

— Пятьсот пятидесятый — всем. Работаем по третьему варианту, повторяю: работаем по третьему варианту…

«Третий вариант» означал немедленное задержание всех мало-мальски подозрительных лиц, а также перекрытие ближайших улиц силами ГАИ, досмотр и проверка уходящих из района площади автомобилей… Молчавший до этого мгновения эфир немедленно взорвался голосами.

— Пятьсот пятьдесят пятый — пятьсот пятидесятому!…

— Пятьсот пятьдесят пятый на связи!

— Пятьсот пятьдесят пятый, подтягивайся к дому шестьдесят пять по каналу Грибоедова, работай по проверке массива!

— Понял!

— Пятьсот пятидесятый — пятьсот пятьдесят девятому!

— Пятьсот пятьдесят девятый — пятьсот пятидесятый на связи!

— Пятьсот пятидесятый, ранее заметил движение в окне четвертого этажа дома номер два по Московскому!

— Понял тебя, пятьсот пятьдесят девятый, возьми пятьдесят второго и пятьдесят третьего, работайте по жилмассиву!

— Пятьсот пятидесятый — пятьсот пятьдесят пятому…

— Пятьсот пятидесятый на связи!

— От дома шестьдесят пять по каналу Грибоедова на скорости отошла зеленая «шестерка» с двумя пассажирами, госномер «32-21 ЛЕЕ»…

— Ростов, Ростов, ответь пятьсот пятидесятому!

— Ростов на связи!

— Включай план «Перехват» — зеленая «шестерка», госномер «32-21 ЛЕЕ».

— Вас понял.

— Пятьсот пятидесятый — пятьсот пятьдесят седьмому!

— На связи!

— Задержали женщину лет тридцати трех, брюнетка, двигалась от метро с коляской, пыталась скрыться, в детской коляске обнаружены немаркированные консервные банки…

Сенная забурлила — в этом районе продавали и покупали валюту с рук, можно было разжиться наркотой и оружием, здесь же предлагали и девочек по недорогой цене — а потому к облавам граждане, постоянно тусующиеся вокруг станции метро «Площадь мира», относились сдержанно, философски и деловито — то есть сбрасывали на землю все лишнее при первом шухере, не поднимая ненужного крика и визга. Вот и на этот раз никакой особой паники не возникло — только из ларька, где «серьезные пацаны» порнухой торговали, вывалился какой-то пьяненький мальчишечка и истошно заорал, ощущая себя, видимо, чуть ли не пионером-героем:

— Облава! Шухер, братва!

Взрослые валютчики дали пацаненку по лбу и закинули его обратно в ларек, извиняясь за крики перед неизвестно откуда возникшими людьми в камуфляже и черных масках.

От центральной станции «скорой помощи» на канале Грибоедова до пятачка у «Океана» было всего метров пятьдесят, так что «скорая» к телу Кораблева подъехала быстро, но работы для бригады не оказалось — врач после непродолжительного осмотра тела Василия Михайловича констатировал смерть. Никита Никитич по-прежнему стоял на «пятачке» с радиостанцией в руке и координировал действия своих людей.