Последний кайдан - Элла Чак

– Кто это сделал? – озиралась Мико.

– Не люди, – быстро ответил Ода. – Этот снаряд весит тысячу тонн. Мы на территории духов, Мико-сан. И нам здесь не рады!

Теперь Мико и Ода передвигались медленнее. Они прятались за деревьями, проверяя, нет ли впереди опасности. За сто метров до точки посреди электронной карты Мико услышала звук.

– Мычание? Мне кажется или кто-то мычит?

– Тоже слышу, – кивнул Ода. – Но откуда тут взяться корове?

Мико с Одой как раз достигли опушки.

– Смотрите! Врата тории! Судя по геометке, Ито Нацуми где-то здесь.

Карта подтвердила её довод, да и мычание им не показалось. Но вместо коров на опушку выбежало стадо белых буйволов, каждый с шестью рогами и девятью глазами по всему телу. Каждый рог был направлен остриём вперёд, и хоть буйволы бежали не слишком быстро, ряды их были плотно стиснуты.

– Ода-сан… коровы…

– Это хакутаку… Не коровы… Существа из мифа. Они подчиняются мудрому правителю… Мы на территории Тиндзю-но мори, священной рощи. И роща пытается нас прогнать.

Мико просыпала все таблетки из пузырька себе под ноги.

– Что делать?

– Бежать!

Ода схватил её за руку, и пузырёк окончательно выпал из рук Мико.

Только следователь выбрал совсем не то направление для побега. Он не побежал от стада буйволов, а, наоборот, бросился на них.

– Ода-сан! Не в ту сторону! Ода-сан!!!

Он резко взял вправо.

– Врата! Мы должны успеть вбежать в храм!

Стадо приближалось. Мико перестала вырываться и даже в какой-то момент обогнала Нобутаку. Всё-таки она была молодой и сильной, а он уже почти стариком. Тем более после спринта наперегонки с хакутаку.

Ещё секунда, и копыта втоптали бы черепа Оды и Мико в камни. И тот, который шептал Нацуми, сочинил бы ещё одно хокку:

Буйволицы бег —

Познание истины.

Кровью умоюсь.

Но последнюю строку камню пришлось бы заменить на «крови не будет» – путники благополучно вбежали в ворота, сперва Мико, а за ней Ода, чью ладонь она крепко сжимала в своей руке. Обернувшись, они не увидели никого, ни единого хакутаку.

– Исчезли… – пыталась отдышаться Мико. – Я уверена, что эта земля радиоактивна. Или тут споры ядовитых грибов, которыми мы дышим. Поэтому принимаем лосей за хакутаку!

– А брошенный в нас валун размером с фуру?

– Это лес! И скалы, и горы! Тут всякие обвалы – не редкость. Он же только один раз на нас свалился. Был бы враг – он швырнул бы снова.

Ода не мог не признать логику её довода о валуне.

– Ты помнишь уговор, Мико-сан?

– Нет… прошу, не сейчас!

– Сейчас, Мико-сан. Дальше я пойду один.

– Кто вас прикроет, если не я?

– Будь здесь, Мико-сан. Если кто-то решит сбежать, произведи арест.

– Их там четверо. Может, больше! Нельзя вам одному идти!

Ода остался непреклонен.

– Это приказ, Мико-сан. Ты останешься здесь и произведёшь арест тех, кто попробует сбежать.

Мико топнула ногой, что нарушило субординацию, но это был её максимальный протест, вполне понятный: ей не разрешили отправиться в логово ёкаев, преступников – да хоть самих демонов! В конце концов, она – представитель власти. Её задача – оберегать покой граждан, предоставлять защиту и безопасность. Вместо этого Мико должна топтаться «возле двери» и пропускать самое интересное – встречу разыскиваемых с тем, кто их арестует.

– Стойте! – окрикнула она Оду. – Вот, – протянула Мико ему кулон с синим камнем в форме восьмёрки. – Это оберег. Из сувенирной лавки, но всё-таки… Возьмите, – поклонилась она и замерла, не поднимая головы. – Пусть он станет вашей защитой, если меня не будет рядом!

Ода смотрел на подвеску. Он видел её не в первый раз и совершенно точно знал, что это такое, но не выдал себя.

– Ты веришь в обереги? А как же споры грибов и природные обвалы?

– Эта штука тоже не повредит, – улыбнулась она, – как витаминки при гриппе.

Ода поклонился в ответ и накинул шнурок с оберегом себе на шею.

– Мико-сан… я должен сказать тебе…

– Не нужно. Я всё понимаю, – ответила она на сто тысяч вопросов, которые никогда не будут заданы Одой. – Вы исполнили свой долг, и я всегда буду вам благодарна, – низко поклонилась она с глубоким к нему уважением.

Вокруг было тихо.

Ода увидел стол, за которым недавно ели. Слышался запах еды. По смятой траве он понял, куда двинулись беглецы, и направился за ними, выставив перед собой пистолет. Возле зала с ковшиками и водой тоже никто обнаружен не был, а вот далее…

Там, откуда доносились голоса и синий проблеск пламени, Ода Нобутака оказался быстрее, чем рассчитывал.

21. Нацуми

Убийца ёкаев. Убийцы-ёкаи

Я зажмурилась. Но мне пришлось обернуться, когда, судя по крику, нас в зале хондэн стало больше на одного человека и на одну сущность, швырнувшую в нас человеком.

Сгусток чёрной материи кинул под ноги Акио, Оками, Касуми, Хатиро и Чиби полицейского Оду Нобутаку. Ударившись головой, он пробовал встать, но был оглушён. На его шее я заметила медальон с синим камнем в форме восьмёрки, который шестилетней девочкой отдала его кузену Огаве Кудо.

– Вы все арестованы! Сдавайтесь! Это приказ! – пробовал Ода исполнять свой долг полицейского.

Вот настырный! Его только что кто-то схватил и пульнул через половину храма, а он ещё пытается кого-то арестовать!

– Это ещё что такое? – с ужасом выдавил Акио.

– Он не что, а кто. Полицейский, который расследует смерть Гэ Тоси-сенсея.

– Я не про него! – закричал Акио. – Я про это!

Конечно, все мы поняли, что Акио больше волнует не какой-то человечишка, а чёрная субстанция, крутящаяся и вращающаяся над полом.

– Аякаси! – прорычал Оками. – Сверхъестественное существо! Стихийное бедствие! Оно настигло нас!

Мы удивились, что чёрный дым способен говорить. А он тем временем закружился и принял знакомый облик Призрачного самурая, облачённого в полыхающие доспехи.

– Я – бедствие?! Это вы бедствие! Вы все – бедствие нашего мира!

Лицо его закрывала маска. На голове сидел шлем с рогами и символом солнца с восемью лучами, из которого во все стороны рвался адский жар.

Вокруг его ног кружились чёрные вихри – тучи, которые я видела над каждым домом, в котором кто-то должен погибнуть. Голос самурая словно не выходил из его губ, а звучал внутри моей головы. Уверена, другие слышали его так же.

– Всё как велено свитком. Ровно в призрачный Час Трёх сов. Ведь так?

Меня заинтересовал вопрос «Ведь так?», адресованный Оками. Как я поняла, что