Последний свидетель - Саймон Толкиен

— Ну, даты точно не помню, но это неважно. Важно, что книгам более ста лет, а если Грета и выходила замуж, то было это лет десять тому назад, никак не больше. Правильно?

— Похоже, что так. Послушай, Мэтью, а ты откуда все это знаешь?

— В прежней школе мы однажды получили задание. Проторчали в этом центре весь день. Каждый должен был как можно больше узнать об истории своей семьи, ну, по этим справочным книгам. И знаешь, я докопался до свидетельства о рождении своего деда. И кем, как думаешь, был его отец? Тюремным капелланом, так что наверняка молился вместе с преступниками перед тем, как им взойти на эшафот. Стоит только представить, прямо дрожь берет. И вообще все это жутко интересно.

— Так что же, любой имеет право взглянуть на эти книги? — спросил Томас.

— Да, и возраст твой значения не имеет. Нет, конечно, всю информацию сразу не получить. Придется заполнить бланк заказа на копию этого самого свидетельства, ну а потом остается только ждать.

— Сколько ждать?

— Не знаю. Мы ждали свои документы неделю, но, возможно, есть способ получить их быстрей. Если заплатить побольше.

— Недели у меня нет. Как только закончится дача свидетельских показаний, новые улики они уже не примут. Так мне объяснил сержант Хернс.

— А когда закончится дача показаний? — спросил Мэтью.

— Не знаю. Отец сказал, что его, вероятно, вызовут в четверг. Он будет выступать свидетелем защиты.

— Да, времени всего ничего. Как же мы не додумались до этого раньше?

— Да потому, что только сегодня отец рассказал мне о том ночном звонке, — ответил Томас. Потом задумался и добавил: — Говорил, что Грета сказала тому человеку: «Я не твоя Грета Роуз». Заметь, не просто «Грета Роуз», а «не твоя Грета Роуз». Так что, выходит, ее и этого Роузи что-то связывало, Мэт, точно тебе говорю. Не знаю, были ли они женаты или нет, но кто-то должен был видеть их вместе, знать о них. Ладно. Я пока займусь этой телефонной книжкой, посмотрю, может, возникнут какие имена. А завтра, прямо с утра, идем с тобой в этот самый центр.

Мэтью вскоре заснул, а Томас сидел чуть ли не до рассвета, ломая голову над записями в телефонной книжке, сделанными аккуратным почерком Греты. Затем вдруг подумал: а что, если завтра, прямо с утра, она хватится этой книжки? Хотя… вряд ли. У нее и без того хлопот полно, к чему искать какие-то старые телефонные номера.

Но ни одна из записей ничего пока что не говорила Томасу. Там был телефон матери Греты в Манчестере, но большинство остальных имен и фамилий были, похоже, связаны с работой и какими-то другими делами. Здесь значились телефоны парикмахерских, химчисток, туристических агентств, а также магазинов по продаже компьютерных принадлежностей. Нет, между ними все же попалось несколько имен, с фамилиями и без, которые Томас переписал на отдельный листок бумаги, чтоб поразмыслить над этим списком завтра с утра. Анна, Мартин, Джайлз, Питер, Пьер, Роберт, Джейн. Но ни Роуз, ни Роузи там не было. Ничего в цветочном розовом духе. Эти имена вертелись в голове у Томаса, когда он выключил ночник, но еще долго лежал без сна, глядя в высокое окно на полную луну, зависшую над крышами южного Лондона. Ночь выдалась ясной, и казалось, что до луны рукой подать. Она выглядела такой выпуклой, тяжелой, а вся ее поверхность занята безжизненной пустыней и кратерами. «Как, должно быть, там одиноко в ночи, какое абсолютное царит молчание», — подумал Томас и ощутил, что им овладевает отчаяние. Оседает на душу, точно космическая пыль. И этот широкий жест, каким он выбросил в Северное море сапфир Султана, показался ему сейчас дурацкой мальчишеской выходкой.

Томас подумал о последних словах отца: «Видеть тебя больше не могу. После всего того, что случилось», и тут же вспомнил свою красавицу маму, представил, как лежит она, неотмщенная, в сырой земле на кладбище Флайта. Времени у него не осталось, обратиться за помощью просто не к кому. Он отвернулся от луны, закрыл глаза и забылся беспокойным сном.

Когда он проснулся, то подумал, что прошло совсем немного времени, однако часы со светящимся циферблатом, что стояли на камине в комнате Мэтью, показывали без нескольких минут семь. И еще Томас слышал, как этажом ниже подняли возню малолетние детишки Барнов. Томасу казалось, что ему приснилось что-то очень важное, но он никак не мог вспомнить, что именно. Он был почти в отчаянии. То ли имя, то ли слово, оно застряло где-то в глубине подсознания, извлечь его оттуда не представлялось возможным. Он бы так никогда и не вспомнил, если б взгляд вдруг случайно не упал на список имен и телефонных номеров, которые он выписал из книжки Греты накануне, перед тем как лечь спать.

Пьер. Да, именно это имя. Мысленно Томас тут же перенесся в незабываемый солнечный день на берегу Темзы. Тогда он еще не ведал, что представляет собой Грета, что она замышляет. Он вспомнил белое вино в пластиковых стаканчиках, плед, раскинутый на траве, бой часов Биг-Бен и Грету. Она лежала, опустив голову ему на колени. И говорила о мальчике, с которым была знакома еще по школе. Говорила, что Томас очень напоминает его. И звали этого мальчика Пьер.

Томас выскочил из постели, сбежал вниз по ступенькам, едва избежав столкновения внизу с отцом Мэтью, который как раз направлялся в свою берлогу. Томас выждал, пока дверь за мистером Барном закроется, затем бросился к телефону в холле и набрал номер Пьера.

Ему предшествовал какой-то иностранный код, и ответивший женский голос заговорил по-французски. Томас дважды повторил «Пьер», стараясь, за неимением лучшего, выговаривать это слово как можно громче и отчетливей. Он не понял ни единого слова из того, о чем вещал ему голос на том конце линии. Затем этот словесный поток вдруг иссяк, в трубке настала тишина. Может, там повесили трубку? Но едва Томас успел подумать об этом, как в трубке прорезался уже другой голос, низкий, мужской, и человек этот назвался Пьером.

— Вам знакома Грета Грэхем? — спросил Томас, кляня себя на чем свет стоит за то, что не подготовился к беседе.

— Кто?

— Грета Грэхем. Она говорит, что знала вас много лет назад, еще по Манчестеру, где вы вместе учились в школе.

— Грета… Ах да, верно. Я ее знал. Даже немного больше, чем просто знал. Мы какое-то время встречались. Давно это было.

— Да, давно. И все-таки мне хотелось бы спросить вас о людях, с которыми она тогда общалась.

— Так почему бы не спросить прямо ее?

— Потому что она мне не скажет, — ответил Томас, судорожно пытаясь придумать историю, которая смогла бы убедить этого незнакомца поделиться с ним информацией. — Не хочет, чтоб я подвергся риску. Опасности.

— Что-то я не понимаю, — пробормотал Пьер. — Вы, простите, кем ей приходитесь?

— Я друг Греты. Очень близкий друг. Тут возник один человек, он ей угрожает, и мне необходимо выяснить, кто он такой. Чтоб сообщить в полицию.

— Но чем я могу тут помочь? Не понимаю. Мы с Гретой не виделись больше десяти лет.