Если наступит завтра - Сидни Шелдон

Брови Джеффа с удивлением поднялись.

– Извините. Никогда не слышал этого имени.

– Де Лароса, – ровно сказала Трейси.

– Де Лароса… Де Лароса. – Джефф смотрел на Трейси, изучая ее. – Звучит так знакомо. Ах, конечно! Я знал вашего мужа. Мой добрый приятель, он сегодня с вами?

– Он в Бразилии, – Трейси чуть не прикусила язык.

Джефф улыбнулся.

– Как печально. Обычно мы охотились вместе. До того случая.

– Какого случая? – поинтересовался граф.

– Да, – жалостливо подтвердил Джефф. – Он не удержал ружья и сам подстрелил себя в очень чувствительную область. Какая глупость.

Он повернулся к Трейси.

– Есть надежда, что он когда-нибудь поправится?

Трейси спокойно ответила:

– Уверена, что однажды он станет таким же здоровым, как и вы, мистер Стивенс.

– Отлично. Передавайте ему мои наилучшие пожелания, герцогиня.

Музыка затихла. Граф де Матиньи обратился к Трейси:

– Извините, дорогая. Мои хозяйственные заботы заставляют меня покинуть вас. – И он склонился над ее рукой. – Не забудьте, вы сидите за моим столом.

Как только граф удалился, Джефф спросил свою партнершу:

– Мой ангел, у вас не найдется таблетки аспирина? Принесите мне, пожалуйста, а то моя голова просто раскалывается.

– Мой бедняжка, – и в глазах женщины мелькнуло сострадание.

– Жди меня здесь, я сейчас вернусь, солнышко.

Трейси смотрела, как она побежала из зала.

– А вы не боитесь, что у вас начнется диабет?

– Она действительно очень сладкая. Что делаете позже, герцогиня?

Трейси улыбалась окружающим.

– Вас это не касается.

– Да, да, конечно. Но хочу дать один совет. Не пытайтесь ограбить этот дворец.

– Почему? Вы решили сделать это первым?

Джефф подхватил Трейси под руку и повел в укромный уголок около фортепиано, где черноглазый юноша наигрывал американские мелодии.

Только Трейси слышала сквозь музыку голос Джеффа.

– Действительно, я задумал одно дельце, но это также опасно.

Действительно? Трейси начал нравиться их разговор.

Остановиться оказалось бы для нее некоторым облегчением.

Греки изобрели очень подходящее для этого случая слово, – думала Трейси. – «Лицемер» – это слово произошло от греческого «актер».

– Послушайте меня, Трейси, – тон Джеффа был совершенно серьезен. – Даже не пытайтесь. Во-первых, вы даже не подойдете живой ко дворцу. Его охраняет огромная собака-убийца.

Внезапно Трейси напряженно прислушалась – Джефф располагал описанием места ограбления.

– Каждое окно и каждая дверь снабжены сигнализацией, связанной непосредственно с полицией. Даже если вы сможете проникнуть внутрь дома, там все находится под контролем невидимого инфракрасного излучения.

– Я все знаю, – Трейси было немножко не по себе.

– Тогда вы должны так же знать, что лучи не излучают звука, когда вы попадаете под их действие. Звуки издает только сигнализация. Они чувствительны к изменению тепла. Их обмануть невозможно.

Она этого не знала. Как же Джефф мог докопаться?

– Почему вы мне все рассказываете?

Он улыбнулся, и она подумала, что никогда он не казался ей более привлекательным.

– Правда, я просто не хочу, чтобы вас поймали, герцогиня. Мне хотелось бы быть с вами рядом. Знаете, Трейси, мы с вами могли бы стать очень хорошими друзьями.

– Вы ошибаетесь, – уверила его Трейси. Она увидела направляющуюся к ним партнершу Джеффа. – Сюда идет мисс Диабет. Радуйтесь.

Уходя, она услышала последние слова Джеффа.

– Я принесу вам шампанского, бедняжка.

Ужин оказался просто великолепным. Каждое блюдо сопровождалось своим вином, которое наливал слуга в безукоризненно белых перчатках. Сначала подали спаржу с соусом из белых трюфелей, затем последовало консоме с деликатесными грибами. Потом подали седло барашка со свежими овощами из графских садов. Дальше – салат из цикория. Десерт состоял из мороженого в серебряных формочках и разнообразных пирожных. Кофе и коньяк подали напоследок. Мужчинам предложили сигары, женщинам подарили по флакону изумительных духов Джой.

После ужина граф де Матиньи обратился к Трейси.

– Вы говорили, что хотели бы посмотреть мои картины. Пойдемте.

– С удовольствием, – ответила Трейси.

Картинная галерея оказалась частным музеем с хорошим собранием французских импрессионистов, итальянских мастеров, полотен Пикассо. Длинный холл восхищал произведениями бессмертных – Моне, Ренуара, Каналетто, Гуардиса и Тинторетто. Здесь был изысканный Тьеполо, и Гверцино, и Тициан, целую стену занимал Сезанн. Стоимость коллекции невозможно было даже представить.

Трейси подолгу стояла перед картинами, любуясь и восхищаясь ими.

– Надеюсь, они хорошо охраняются?

Граф улыбнулся.

– Три раза пытались ограбить мою коллекцию. Первого загрызла моя собака, второго – она изувечила, третий проведет остаток жизни в тюрьме. Видите ли, мой дом – неприступная крепость, герцогиня.

– Рада слышать, граф.

Вдруг мелькнула яркая полоска света.

– Начался фейерверк. Пойдемте посмотрим, думаю, вам понравится.

Он взял Трейси под руку и повел прочь из галереи.

– Утром я отправлюсь в Довиль, там у меня вилла на берегу моря. Я приглашаю на уикэнд нескольких друзей. Буду счастлив, если вы присоединитесь к нам.

– Уверена, что смогла бы, но, боюсь, что мой муж станет беспокоиться. Он ждет моего возвращения.

Фейерверк продолжался час, и Трейси использовала это время, чтобы получше познакомиться с домом.

Джефф говорил правду – от грабителей здесь оградились капитально, но по этой причине Трейси неудержимо захотелось попробовать свои силы. Она знала, что там, наверху, в спальне хранилось драгоценностей на два миллиона долларов, и еще с полдюжины дорогих картин, включая и Леонардо.

– Дворец – настоящая сокровищница, – сказал ей Гюнтер Хартог, – и охраняется соответственно. Не принимайте действий, пока у вас не будет надежного плана.

Ну что ж, я выработала план, думала Трейси. Надежен он или нет, я узнаю завтра.

* * *

Ночь выдалась холодной и облачной, стены вокруг замка казались мрачными и неприступными. Трейси стояла в темноте, одетая в черный комбинезон, резиновые туфли, эластичные кожаные перчатки, на плечах – рюкзак. Глядя на стены замка, Трейси вспомнила тюрьму и неприятный холодок пробежал по спине. Она подогнала закрытый фургон к стене в задней части имения. Из-за стены раздался низкий, протяжный вой собаки, готовой к атаке. Трейси сразу же представила сильное мускулистое тело добермана, его смертоносные зубы.