Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

Леднев скинул звонок. Объяснил довольный:

— Девки из Питера приедут погостить. Ужо-то нашим парням раздолье будет.

Поднимаясь, чтобы угостить собак, Игорь Всеволодович вдруг неприятно охнул и схватился за правый бок. Морщинистое, притягательно-некрасивое лицо его исказилось гримасой боли.

— Что? Опять? — встревожилась жена, помогая ему усесться обратно. — Всё, Игорь, как хочешь, а я иду вызывать неотложку! Сколько можно?!

— Да перестань! Слышь! Да погоди ты! Уф-ф! Все, кажись отпустило.

— Отпустило, как же! Это в который раз? Учти, Игорь, с аппендицитом шутки плохи!

— Побойся бога! Какой, на фиг, аппендицит? Если к пятидесяти годам не отрезали, значит, сам давно отсох и отвалился.

— Тьфу ты! Мелет языком, сам не знает что. Предупреждаю: больше я с тобой нянчиться не буду! Хуже ребенка — честное слово!

Супруга сердито подхватила почищенную тушку сига и скрылась в доме.

— Вот так-то, братцы! — подмигнул Леднев псам, которые в предвкушении ужина нетерпеливо переминались с лапы на лапу. — Учитесь на моем горьком опыте! А ты, Мишка, запомни: будешь жениться — выбирай не самую красивую, а самую неворчливую.

Псы преданно смотрели на Леднева и, внимая нравоучениями хозяина, возбужденно потряхивали слюнявыми мордами, словно во всем с ним соглашаясь…

Санкт-Петербург,

15 сентября 2009 года,

вторник, 20:04 мск

— …Вот они где, голубчики! — сурово прикрикнула на них толстая медсестра и уперла свои ручищи в крутые, рвущие медицинский халат бока. — Жмых, я вас по всему этажу ищу! Вы уже пять минут как должны лежать на своей койке со спущенными штанами и с задранными к небу ягодицами!

— Бегу, Лизонька! — испуганно вздрогнул Павел Андреевич. — Лечу!

— Кому Лизонька, а кому и Елизавета Николаевна! А ну, шагом марш в палату!

— Извини, Андрюха, мне пора. Лизка — баба лютая. Люди бают: ежели что не по ней, так иглу засадит — потом трое суток сидеть не сможешь.

— Да-а, строга! — оценил Мешечко. — Пойдемте, я вас до палаты провожу.

Они неспешно двинулись по больничному коридору.

— Андрей, у тебя с Леркой что, совсем край?

— Я смотрю, неплохо у вас здесь информация поставлена! Откуда сведения?

— Слухами земля полнится, — уклончиво ответил Жмых.

— Он самый, — подтвердил Андрей. — Край и есть.

— Понятно. А сам-то где сейчас квартируешься?

— Пока у Золотова. Но у него на днях супруга возвращается, так что надо срочно подыскивать варианты.

— Ты вот что: заедь к моей старухе и возьми у нее ключи от дачи. Мы ведь все равно туда пока не ездим. Оно, конечно, сорок километров от города не ближний свет. Но если на машине… Ты как, тачку-то жене по дурости своей не оставил?

— На сегодняшний день это мое единственное — и движимое, и недвижимое имущество.

Павел Андреевич хитро прищурился:

— Тем более. Заодно у тебя появится запасной вариант. На случай, если Ольга на командировку не согласится.

— В каком смысле запасной?

— Сам заедешь и девку Литвина с собой подселишь. Я ведь так понимаю, там всё при ней? Литва абы с кем путаться не станет.

— Ах вот вы о чем! — расхохотался Мешечко. — Не знаю, еще не имел удовольствия лицезреть. Но учту обязательно!

— Учти-учти. Раз уж ты теперь у нас человек холостой. Вот только детеныша жалко, конечно.

— Павел Андреевич! Не трави душу!

— Извини. Молчу.

Они добрели до палаты.

— Ладно, Андрей, спасибо, что навестил старика. И ребятам тоже кланяйся — за передачки, и вообще…

— Обязательно.

Полковник Жмых с обреченным видом пошел «подставлять небу ягодицы», а Мешечко направился к лифту. Здесь ему снова встретилась суровая медсестра Лизонька, катившая перед собой тележку с медицинскими причиндалами. Наткнувшись на нее, Андрей усмехнулся невольно, но при этом опасливо уступил дорогу — он и сам всю жизнь боялся уколов как маленький…

Санкт-Петербург,

16 сентября 2009 года,

среда, 10:44 мск

Утро нового рабочего дня началось для Мешечко с перебранки, и Андрей успел не раз пожалеть о том, что вообще затеял этот разговор. Уединившись с Прилепиной в своем новом кабинете, вот уже полчаса как он пытался донести до нее свои сомнения относительно Северовой. Однако Ольга упрямо не хотела внимать и была настроена решительно. Решительно против.

— …Да ты только посмотри, какой массив информации она за это время перелопатила! — горячился Мешечко, указывая на стопку распечаток на своем столе. — Это же адский труд!

— Чего не сделаешь, чтобы себя выгородить!

— Она на этого твоего на Бугайца вышла! Сама! Причем сугубо интуитивно! Вернее, вычислила аналитическим путем. Я, кстати сказать, расспросил за ту историю у Кузоватова.

— Про какую историю и кто такой Кузоватов?

— Майор Кузоватов — это командир батальона ОВО при Центральном РУВД, который после паскудной истории с журналистом Трефиловым сделался моим должником. А историю про автомат, найденный в машине Бугайца, ты мне сама рассказывала.

— Ах, вот ты про что, — вспомнила Ольга. — И в чем там дело? Почему не довели до суда?

— Пальцев на стволе не было, поэтому два брата-акробата избрали абсолютно беспроигрышную тактику: Зеча настаивал, что автомат принадлежит Бугайцу, а тот, соответственно, грешил на Зечу. А поскольку других свидетелей не было, сложилась патовая ситуация — автомат один, а претендентов на него двое, причем оба находились в равных исходных условиях. В итоге было принято истинно соломоново решение.

— И какое же?

— Пат заменили на мат. Здесь — на мат следователей, разумеется. А самих красавцев отпустили на все четыре стороны.

— Да уж, мудрее некуда! — возмущенно фыркнула Прилепина.

— Это я к тому веду, что Бугаец — парень, судя по всему, непростой. И связь с Зечей, она не случайная. Вот только зачем ему понадобилось валить нашего Демидыча? Если, конечно, здесь догадки Наташи верны.

— Никакие это не догадки! Северова с некоторых пор допускает, что мы могли вычленить ее звонок из конторы Бугайцу и теперь, перестраховываясь, она элементарно его сливает!

— Чушь! Какой смысл в сливе собственной, грубо говоря, компрометирующей связи? — с нарастающим раздражением сказал Андрей и в упор посмотрел на Прилепину: — Слушай, Олька, а между вами в последнее время, часом, никакая черная кошка не пробегала?

За животное Мешечко угадал правильно: после недавнего разговора с Борисом Сергеевичем Ольга резко изменила свое мнение в отношении Северовой. Она поняла, что никакой любовью там на самом деле и не пахло, а интерес Натальи к Мешку объяснялся банальной предрасположенностью к флирту с начальством как с таковым. Из корыстных, как водится, побуждений. Правда, какую такую корысть можно заполучить от Андрея, сколько Прилепина голову ни ломала, понять не могла.