Гоблины. Пиррова победа - Андрей Константинов

— Ты это о чем? — выдержав изучающий начальственный взгляд, с вызовом поинтересовалась она.

Пояснить Андрей не успел, так как в кабинет, предварительно постучавшись, заглянул Холин:

— Прошу прощения! Андрей, мы Нежданову привезли.

— Нежданная-незваная госпожа Нежданова, — досадливо скаламбурил Мешечко. Э-эх! Как же ему не хотелось начинать заваривать новую кашу. Особенно теперь, когда еще не были расхлебаны прочие! — Ладно, давай «запускай Берлагу». В смысле, веди ее сюда.

— Айн момент! — кивнул Холин и отправился за клиенткой.

— Извини, Олька, после доспорим, — с облегчением свернул дискуссию Андрей. — А ты пока, будет время, поройся-посмотри: что у нас можно дополнительно вытащить по этому Бугайцу?

— Уже роюсь, — кивнула Прилепина, направляясь к двери.

— И еще… Как ты смотришь на то, чтобы завтра отправиться в командировочку? На недельку? Вернее, деньков на пять-шесть.

— Надеюсь, не снова в Даймище, к студентам?

— Нет. На этот раз чуть подальше. В Мурманск.

— Ку-уда? Ни фига себе! Мурманск! Никогда там не была.

— Тем более. Есть шанс расширить свой географический кругозор.

— Я должна ответить прямо сейчас? Или ты можешь дать мне хотя бы полчасика на размышления?

— Могу даже часик. Только, когда будешь думать, учитывай, пожалуйста, тот факт, что, окромя тебя, мне послать туда некого, — честно признался Андрей. — …Да-да, входите!

Дверь распахнулась, и в кабинет шагнула сопровождаемая Холиным высокая, на пару сантиметров выше Мешка, брюнетка.

С первого взгляда Нежданова производила сильное, даже завораживающее впечатление. То была эффектная молодая женщина лет этак тридцати с иссиня-черными пышными волосами, безупречно стильная, что особенно бросалось в глаза на фоне минимума косметики и умения правильно носить одежду. Которой в данный момент на ней было также близко к минимуму.

Столкнувшись нос к носу, барышни инстинктивно всмотрелись друг в дружку оценивающе, и, как водится, оценки эти оказались взаимно-критическими. Тихонечко фыркнув, Ольга вышла, сопровождаемая насмешливым взглядом Неждановой, с удовлетворением признавшей свое явное превосходство над бабой-ментом в части «выглядеть и одеваться».

— День добрый. Присаживайтесь, Юлия… э-э…

— Валентиновна, — подсказал Холин.

— Можно просто Юля, — предложила Нежданова.

Она грациозно протянула руку для поцелуя и разочарованно вздохнула, когда Мешок ограничился всего лишь дежурным рукопожатием.

— Ну хорошо, просто Юля. А меня зовут Андрей Иванович.

— А можно просто Андрей?

— Пока нет. Возможно, когда-нибудь потом, в будущем.

— Хорошо. Я буду с нетерпением ждать. Будущего.

Нежданова одарила Мешка томным взором оленьих глаз, и тот, немного смутившись, пряча глаза, уткнулся в папку с материалами дела, которую ему передал Холин.

— Юля, с сегодняшнего дня вы находитесь в статусе лица, подлежащего государственной защите. Я так понимаю, с соответствующими документами, включая права и обязанности защищаемого лица, вы уже ознакомлены?

— Точно так, — отрапортовал Холин. — Все необходимые бумаги подписаны и подшиты к делу.

— Как? Вы завели на меня дело?

— Не завели, а оформили. Так положено.

— Ну, раз положено…

— Я ознакомился с вашими пожеланиями касательно условий вашего проживания.

— Это очень мило с вашей стороны…

— К сожалению, в нашей ситуации они трудновыполнимы. Посему мною принято следующее решение: завтра мы сопроводим вас в Мурманск и поселим на базе отдыха местного Управления внутренних дел.

— А если я не хочу? — капризно сказала Юля. — Если я не желаю туда ехать? Мурманск! А почему не на Майами? Там же холодно!

— В рамках поставленной перед нами задачи ваши желания принимаются к сведению, но необязательны к исполнению, — безразлично парировал Мешечко и продолжил: — На базе под Мурманском вы пробудете вплоть до начала судебных слушаний по делу гражданина Литвина, после чего вернетесь в Петербург. Все это время вашу безопасность будет обеспечивать наш сотрудник, который поедет с вами. Да, кстати, в Мурманске сейчас достаточно тепло, плюс десять-двенадцать. Я специально справлялся в интернете.

— А разве милиционеры умеют пользоваться интернетом?

— Представьте себе.

— Бедные! — сочувственно вздохнула Нежданова.

— Это еще почему?

— Там такие гадости про вас пишут. Вот, к примеру, недавно один сыктывкарский блоггер… А блоггер — это…

— Я знаю, кто такие блоггеры.

— Ну надо же! Так вот, он написал, что неплохо было бы публично сжигать на площади по парочке неверных ментов.

— Ну, эта песня всяко посвящается не нам, — ухмыльнувшись, встрял в разговор Холин. — В нашем подразделении все менты самые что ни на есть верные.

— В наши дни верность — это такое редкое качество среди мужчин, — Нежданова кокетливо склонила свою хорошенькую головку. — Да, Андрей Иванович, вы сказали, что в поездке меня будет сопровождать кто-то из ваших сотрудников. Надеюсь, этим сотрудником будет Григорий? Или Тарасик?… А может быть, мы прокатимся в это романтическое путешествие вместе с вами? — Юля в упор посмотрела на Мешка и соблазнительно облизала кончиком языка пухлые губки.

— Этим сотрудником будет Иоланта Николаевна Прилепина, с которой вы только что столкнулись в дверях.

Улыбка Неждановой тут же увяла:

— Не люблю баб в погонах. Почему-то сразу приходит на ум та фашистская подлюка, которая пытала холодом малютку радистки Кэт. Помните?

— Помню. Но ваши ассоциации в данном случае далеки от реальности. Еще вопросы?

— Конечно. Вот вы сказали: «завтра». А где я проведу остаток сегодняшнего и утро завтрашнего? Мне нужно принять ванну, выпить чашечку кофе.

— Вы проведете их здесь. В нашей комнате отдыха. Григорий Степанович, покажите Юле помещение и обеспечьте ее всем необходимым. В пределах разумного, конечно.

— Пойдемте, Юля, — кивнул барышне Холин.

— Как скажете… Гриша. Андрей Иванович, но мы ведь еще увидимся с вами до моего отъезда?

— Несомненно.

Холин и Нежданова покинули кабинет, а Мешечко, прошипев в сердцах: «С-с-стерва!» — щелкнул кнопкой селектора:

— Ильдар! Попроси Ольгу Николаевну зайдти ко мне!..

* * *

Этим вечером сын никак не мог угомониться, а потому процесс укладывания, обычно проходивший у них без сучка и задоринки («Денис! Ты уже взрослый мальчик! Тебе целых девять лет!»), затянулся часа на полтора.