Брызги шампанского - Виктор Пронин

– Что нехорошо? – спросил Здор.

– Гриша и Валера – мои ребята. И если с ними решили разобраться, я должен об этом знать. А я не знал. Решение принималось без меня. Это нехорошо.

– Да, действительно, накладочка вышла, – примирительно сказал Горожанинов.

– Накладочка? – удивился Усошин. – Хороша накладочка... Но главное сделано – разобрались! – Усошин подмигнул Здору, весело так подмигнул, заговорщицки, чуть ли не половиной лица. Дескать, уж мы-то с тобой знаем, как все надо понимать, уж мы-то с тобой не промах, крутые ребята.

– Не слышу предложений, – напомнил Выговский.

– Я уже предложил, – сказал Мандрыка. – Отдать миллион долларов и закрыть вопрос.

– А ты, Толя? – обратился Выговский к Курьянову.

– Послать подальше. Сколько бы мы им ни дали – это будет только начало. Знаю я эту публику. Нам надо или всем разбегаться в разные стороны, или послать. Предлагаю послать.

Все слушали Курьянова с легкой полуулыбкой – он слишком часто подчеркивал причастность к делам фирмы, к людям, к проблемам, без всякой надобности все время повторял «мы».

– Повидаться бы с ними, – предложил Агапов.

– Уже говорили об этом... Не отказываются, но пока уклоняются. Побаиваются.

– А чего им опасаться?

– Боятся, что гостиничная хохма может повториться.

– Решайте, – пробормотал Агапов.

– Нет, ребята, так не пойдет! – жестко сказал Выговский. – Или мы едины в принятии решений, или нет. Каждое решение должно приниматься сообща. Мы все в равной степени замараны. Никто не должен остаться в стороне, другими словами, никто не должен оставаться слишком уж чистеньким. Это попросту опасно для всех.

– Хорошая мысль. – Усошин все так же сидел в кресле, откинувшись на спинку, глаза его смотрели прямо в потолок.

– Николай, повторяю, произошла накладка, – Выговский услышал негромкие слова Усошина. – У нас не было времени собирать всех и устраивать подобные совещания. Пойми – ребята засветились. Их вычислили.

– Можно было позвонить.

– И на звонок не было времени.

– Так не бывает.

– Тогда садись на мое место, – вспылил Выговский.

– Все мы рано или поздно сядем... На то место или на другое место, – Усошин усмехнулся, нехорошо усмехнулся, имея какую-то свою мысль, свое понимание происходящего.

– Как я понимаю, никто не может ничего предложить? – сказал Выговский.

– Дать бой, – продолжал настаивать Курьянов.

– Мы уже дали бой... И не один... С каждым боем проблем у нас не становится меньше, их становится больше. С каждым боем. Так будет продолжаться и дальше. Я совершенно в этом уверен.

– Они обещали доказательство того, что существуют? – спросил Агапов. – Тогда подождем доказательств.

– Обещали в течение нескольких дней.

– А этот их посланник или представитель... Если ему пальцы в дверь? – предложил Курьянов. – А можно еще кое-что зажать дверьми... Заговорит.

– Он ничего не знает, как мне кажется, – сказал Выговский. – Сознательно подобрали человека со стороны, который бы ничего не знал. Грамотно поступили.

– Будут звонить?

– Не знаю.

– Может быть, письмо подбросят?

– Сомневаюсь. Письмо – это уже след. Миша, – обратился Выговский к Здору, – твое слово.

– Отдать миллион, и пусть катятся. Миллион за пятерых отморозков – это хорошая цена.

– Если откажутся?

– Усилить охрану.

– А если начнут грозить?

– Еще усилить охрану.

– Я склоняюсь к тому же, – сказал Усошин.

– Пусть так. – Выговский передвинул на столе какие-то бумаги, бездумно передвинул, просто чтобы сосредоточиться. – Сергей, – он поднял голову, нашел глазами Агапова. – Ты вроде как шкуру медвежью обещал привезти из диких своих краев?

– Есть шкура! – обрадовался Агапов перемене темы. – Отличная шкура!

– Где же она?

– Привез шкуру! – Глаза Агапова сияли такой неподдельной радостью, будто не он привез медвежью шкуру, а ему привезли. Он был в очередном своем сером свитере с красными узорами, из-под свитера выступал воротник белой рубашки, вьющиеся волосы падали на лоб. К своим сорока годам Агапов умудрился сохранить румянец и выглядел если не красавцем, то где-то совсем рядом, совсем рядом. – Сейчас! – и он рванулся к двери.

– Куда он? – спросил Выговский.

– К машине, – пробормотал Усошин, который чувствовал себя причастным ко всем делам, касающимся Агапова. Все-таки оба из одних мест, оба представляли северный блок фирмы. Поднявшись из кресла, он подошел к окну, отдернул штору. Перед окном простиралась небольшая площадь, уставленная машинами, хорошими машинами.

Сзади к Усошину подтянулись остальные, и все увидели, как большими даже не шагами, а как бы прыжками Агапов пересек площадь, подбежал к своей машине, к роскошному французскому джипу, на котором он за сутки преодолел почти две тысячи километров. Все видели, как он достал из кармана ключи, открыл дверцу джипа, протиснулся внутрь машины, пытаясь достать с заднего сиденья объемистый сверток, перетянутый шпагатом...

А потом, словно на экране, словно понарошку все увидели взрыв – изнутри джипа вырвался огонь, раздался оглушительный грохот, оконные стекла ввалились внутрь кабинета Выговского, осыпав всех стеклянными брызгами, так похожими на брызги шампанского, которые совсем недавно, совсем недавно тоже сверкали в воздухе искрящейся радугой.

Развороченный джип горел, черные клубы дыма поднимались вверх с каким-то злобным торжеством, изломанное, дымящееся тело Агапова, выброшенное взрывом, лежало в нескольких метрах и тоже дымилось, дымилось, как какая-то часть джипа.

И в этот момент прозвенел звонок.

Не отвечая, Выговский поднял трубку и тут же опустил ее на рычаг. Прошло ровно столько времени, сколько требуется на то, чтобы снова набрать номер.

– Да! – отрывисто крикнул Выговский в трубку.

– Простите, пожалуйста, – прозвучал вкрадчивый надтреснутый голос. – Я был у вас несколько дней назад по поводу пяти миллионов долларов... Вы меня помните? Я – никто и звать меня никак...

– Помню.

– Во время нашей встречи вы пожелали получить доказательства серьезности наших намерений.

– Припоминаю.

– Теперь вы их получили. Этого достаточно? Или, может быть, вы захотите...

– Вполне достаточно, – Выговский положил трубку и обвел взглядом все оцепеневшее руководство фирмы «Нордлес», которое молча слушало разговор. – Это они звонили. Спрашивают, достаточно ли нам этого доказательства, – Выговский кивнул в сторону разбитого окна, в которое уже просачивалась гарь пылающего джипа.