Брызги шампанского - Виктор Пронин

И все стало на свои места.

Жанна, конечно, знала об этом проходе и воспользовалась им, чтобы отсечь «хвост», то есть меня. Причем проделала все это просто безукоризненно. Я вспомнил, как, входя в заросшую калитку, она даже сложила зонтик, сунула его в сумку, давая понять, что она дома, она пришла и зонтик ей уже ни к чему. На то, чтобы быстрым шагом пройти весь этот лабиринт, требовалось не больше двух-трех минут, но вышла она уже за поворотом.

Оставался один вопрос – зачем ей понадобились эти игры?

А может быть, это не игры, а суровая необходимость, возможность уцелеть, выжить?

Опять же пистолет в сумочке...

Рыжему лейтенанту она сказала, что провела ночь со мной, хотя я ее об этом не просил. Она меня спасала или себя?

Все-таки есть различие, когда собирается мелкая шелупонь, мечтающая купить подержанный «жигуленок», и когда в одной комнате оказывается публика другая – миллионеры, пусть даже скрытые, тайные. Как далеко, как далеко был тот банкет с шампанским в Центральном Доме литераторов, когда все радовались необыкновенным закускам, непривычному питью. Возбуждала сама обстановка, пустота высокого зала, обилие свежего воздуха, не испорченного дымом плохих сигарет, вонью рыбных потрохов, криками дурными и необузданными. Теперь, посетив рестораны Кипра и Мадрида, Канар и Стамбула, все немного поуспокоились, как бы подустали. Да, наверно, именно это появилось в словах, повадках, даже в походке – этакая изысканная утомленность.

На звонки Выговского съехались все точно в срок, не позже и не раньше. Время для всех вдруг обрело какую-то незыблемую твердость, с ним уже нельзя было поступать как прежде – легко, беззаботно, с безоглядной щедростью. И в глуповатом определении «время – деньги» появился смысл, значение, даже тяжесть.

Агапов приехал на новом джипе, а почему бы и нет? Машина надежная, с хорошей проходимостью, сильная, красивая машина, ее можно загрузить всем, что понадобится в дороге. Французский джип, едва ли не самый большой из всех джипов.

Усошин – на поезде. В мягком вагоне, двухместном купе, которое он занял с красивой девушкой – дерзкой, вызывающей, но при этом послушной.

Курьянов прилетел рейсовым самолетом.

В общем, собрались.

В кабинете Выговского.

Разговаривали сдержанно, здоровались вполголоса, улыбались затаенно. Никто не вскрикивал, не хохотал весело и переливчато, никто не хлопал друг друга по спине и не бросался в чьи-то там объятия. Посверкивали дорогие туфли, вспыхивали в полумраке дорогие галстуки, воздух наполнял запах хороших духов, одеколонов и прочих лосьонов.

Серьезная публика собралась.

Миллионеры.

Особняки в Испании и на Кипре, дачи в Подмосковье, квартиры в лучших домах, внутри Садового кольца.

Выговский толкался в общей толпе, произносил какие-то слова, улыбался, но когда сел за свой стол, все поняли, что пора заниматься делом. Немного суетился Курьянов – всем крепко жал руки, заглядывал в глаза, жарко дышал. Чувствовал себя новичком, хотел понравиться и выдавал, выдавал себя. На него поглядывали усмешливо и понимающе. Ну, хлопнул мужика, завалил, можно сказать. С кем не бывает? Делал бы дело. А дело свое он делал, деньги получал и вслушивался, вслушивался в каждое оброненное слово – проникался.

И это тоже все видели и снисходительно прощали. Проникайся, дорогой, проникайся. А там посмотрим...

– Давно мы не собирались в столь полном составе, – сказал Выговский.

– Надо бы почаще, – быстро вставил Курьянов, и все опустили головы, скрывая понимание – лезет мужик, лезет без мыла. Не надо бы ему вот так возникать, не надо бы...

– Был бы повод, – сказал Выговский. – Суть знаете. По нашей вине случилась беда. В гостинице «Россия». Люди пострадали. Недоработка вышла. Решение было правильное, исполнение... Оставляет желать лучшего.

– Ни фига себе! – дернулся Здор.

– Миша, ты хочешь что-то сказать? – спросил Выговский.

– Виноват, – Здор прижал ладони к груди.

– С нас хотят получить пять миллионов долларов. По миллиону за каждого.

– Послать их! – сказал Курьянов.

– Ты берешься это сделать?

– Обсудить надо... Поприкинуть, – смешавшись, пробормотал Курьянов.

– Вот и я о том же.

– Они сами пришли сюда? – спросил Горожанинов.

– Не приходили. Не звонили. И не возникали никаким образом. Усвоили урок в гостинице. Общаться с нами им показалось опасно. Человечка прислали.

– А может, этот человечек никого не представляет? – спросил Агапов. – Сейчас такие водятся... Появились откуда-то. Раскрутить бы его.

– Обещал представить доказательства.

– Какие?

– Позвонил и сказал, чтобы мы не волновались. Доказательства, дескать, будут достаточно убедительными.

– Пять миллионов – это ни в какие ворота! – воскликнул Курьянов. – Нет таких цен. На нас просто наехали. Беспредельщики какие-то. Отшивать их надо.

Мандрыка сидел в глубоком кресле лицом к окну. Слушать слушал, но головой не вертел и как бы показывал своей нарядной неподвижностью, что это еще не разговор, это все треп, а настоящий разговор начнется позже.

– Что молчишь, Вася? – обратился к нему Выговский.

– Миллион можно отдать, чтобы погасить пожар. Миллион – это нормально. Много, но нормально. И мы такую сумму выдержим без больших потрясений.

– Миллион долларов неизвестно кому?! – Курьянов недоуменно обвел всех гневным взглядом. – Не понимаю!

– Мы можем, конечно, им сказать, что сами разобрались с исполнителями, – медленно проговорил Выговский.

– Не понял? – резко повернулся к нему Усошин. – Это что же получается... Вы сами разобрались с ребятами?

– Получается, – пожал плечами Выговский. – Дело в том, что они тоже запросили за каждого из пятерых... Не так много, но достаточно круто.

– И вы с ними... разобрались? – уточнил Горожанинов.

– Ладно, Коля, проехали! – не выдержал Здор. – Проехали. Успокойся. Они уже никогда у нас ничего не потребуют. Ни сегодня, ни завтра. Вляпались они! Засветились! И мы все оказались на волоске!

– Твоя работа? – спросил Усошин.

– Ладно, Николай, хватит, – вмешался Выговский. – Действительно, дело прошлое.

– Его работа? – продолжал Усошин с непонятной настойчивостью. – Здор их убрал?

– По нашему общему решению.

– Их убрал Здор?

– Да, – наконец произнес Выговский.

– Больше вопросов нет, – Усошин откинулся в кресле и закрыл глаза, словно получил наконец то, чего так долго добивался. – А я и не знал, – проговорил он. – Думаю, куда это мои ребята пропали, почему молчат, почему прячутся... А это, оказывается, Здор с ними разобрался... Надо же, какой молодец. Нехорошо, – пробормотал Усошин, но в наступившей тишине все его услышали.