Смерть парфюмера - Эшли Уивер

— Так что, сами понимаете, — продолжила Сесиль, — именно поэтому отец стал представлять опасность. Обуреваемый паранойей, он все больше верил в то, что кто-то в доме планирует против него заговор. Все началось с герра Мюллера, немца, а затем он переключился на членов семьи. Отец по очереди подозревал каждого из нас. Когда мы с Мишелем отказались идти у него на поводу, он попытался вычеркнуть нас из завещания.

Так вот что, значит, побудило его написать сумбурный черновик, который мы видели, где все доставалось Антуану.

— Полагаю, почти то же самое он говорил и Антуану, — произнесла Сесиль, криво улыбнувшись, — поскольку мой брат пребывал в полной уверенности, что к нему перейдет полное управление «Парфюмом Беланже».

— А он не знал о болезни отца? — спросила я.

— Не всю правду о ней, — ответила она. — Так захотел сам отец. Кроме его врача, все знала лишь я, хотя в конце концов я рассказала об этом Мишелю. Мы делали все, что было в наших силах, чтобы скрывать его все учащавшиеся провалы памяти. Дабы объяснить отстраненность отца и его паранойю, я сказала Антуану, что отец разрабатывал новую и очень закрытую парфюмерную технологию. Однако с течением времени стало невозможно и дальше скрывать его состояние. Однажды вечером он снова все перепутал, и Мишель попытался помешать ему выйти из дома. Отец отправился спать, но наутро ускользнул из дома. Мы не знали, где он. Оказалось, что он улетел в Грасс и вернулся целым и невредимым, но после этого его состояние резко ухудшилось. Он не знал, кому можно верить, и ему больше нельзя было доверять информацию, которую он получал от тех, с кем был связан. При таком развитии его болезни мы больше не могли работать эффективно.

— Мы, — повторила я. — Значит, отец рассказал вам о своей работе.

Сесиль кивнула:

— Отец посвящал меня во все свои дела.

— Но ведь был кто-то, кому вы могли все сообщить, какое-то начальство? — Наверняка имелся способ все разрешить, не прибегая к крайним мерам.

Она покачала головой:

— Боюсь, что нет. В состоянии, в котором он находился, он бы ничего не понял. Он мог выболтать что-то очень важное. Речь шла не только о его жизни. Необходимо было защитить и других. Не только нас с Мишелем, но и тех, кто нам доверяет.

— С Мишелем, — повторила я. Я поняла, что не очень удивилась связи Мишеля с этими секретными данными. Теперь все стало ясно: подмеченная мною настороженность, которая не соответствовала его репутации гуляки, его разъезды по всему свету, его романы с женами государственных чиновников.

— Да, мой брат также вовлечен в нашу деятельность, — улыбнулась Сесиль. — Он терпеть не может парфюмерию, но другая работа ему очень даже нравится.

При упоминании о парфюмерии я вспомнила об «Ангеле воспоминаний».

— А что же духи? — спросила я.

— Еще на ранней стадии болезни отец задумал создать «Ангела воспоминаний». Он говорил, что эти духи станут его прощальным поклоном. Его наследием. Он обдумывал исполнение флакона и ингредиенты, которые станет использовать, причем многие из них — очень редкие. К тому времени, когда он получил все необходимые части, он был слишком болен, чтобы объединить их.

— Но он составил рецепт, чтобы вы продолжили работу?

Сесиль покачала головой:

— Рецепт духов не был готов. Отец пытался его писать, но тогда разум практически покинул его. Бессмыслица, которую нельзя было использовать.

Выходит, экземпляр, который он привез в портфеле в Грасс, оказался не тем, который подменили, а тем, что снедаемый болезнью Элиос Беланже считал верным. А где же тогда пропавший экземпляр?

Сесиль ответила на этот вопрос, словно пристально следила за ходом моих мыслей:

— Я завладела ключом от отцовского сейфа и взяла второй экземпляр. Мы не хотели, чтобы Антуан об этом узнал, а мне требовалось время для составления нового рецепта. Когда я закончила, Мишель сделал вид, будто бы обнаружил его. Пришлось продолжать все так, словно отец его разработал, и все ради блага «Парфюма Беланже». Духи станут его наследием. Я об этом позабочусь.

— А как же Андре? Разве он… — Я умолкла, как только поняла, в чем дело.

— Да. — Она с холодком посмотрела мне в глаза. — Андре Дюво был немецким шпионом.

Я совершенно растерялась. Несмотря на все, что я узнала, на то, что все кусочки, казалось, соединились, ничего подобного я не ожидала. Я как будто собрала головоломку, но картина оказалась иной.

— Вы… Вы уверены? — спросила я.

— Да, — ответила она. — Мы всё знали с самого начала. В прошлом году в руки отца попал крайне секретный документ, подробности которого я не вправе разглашать. Отец должен был хранить его, пока не настанет время использовать содержавшуюся в нем информацию. Это могло произойти через месяц, год или позже. Нас предупредили, что некий агент предпримет попытки добыть эту информацию. Когда появился Андре, мы поняли, что агент — это он. Он считал, что очень умно пользуется своим обаянием и приятной внешностью, но мы не поддались на его уловки.

— Но во время войны его сбили, у него есть награды…

— Да. Андре заявил, что его сбили, но это ложь. На самом деле он вступил в контакт с немцами. О, домой он вернулся героем войны, и его превозносили за его подвиги. Он очень искусно скрывал свою истинную личину. Однако недостаточно искусно.

— Выходит, весь прошлый год он пытался завладеть документом?

— Да. Сначала он попробовал завести со мной роман. Я думала, что мы сможем его как-то использовать. Андре считал, что я введу его в наш семейный круг, он утвердится в нашем доме и сможет получить документ. Он зашел настолько далеко, что проявил интерес к парфюмерному делу, дабы заручиться доверием и поддержкой моего отца. Когда это у него не получилось и я в конечном итоге разорвала наши отношения, он решил, что у него осталось последнее средство — убить моего отца, чтобы та информация никогда не была предана огласке.

— Значит, Андре не знал, что вы посвящены в тайны отца?

— Нет, — язвительно ответила Сесиль. — Ему, похоже, и в голову не приходило, что меня может интересовать что-то еще, кроме парфюмерии. По-моему, он намеревался убить моего отца и надеялся, что документ останется лежать в тайнике или затеряется среди других бумаг, пока не станет бесполезным. И тут появились вы с мужем.

Я вспомнила, как Андре говорил мне сегодня вечером о том, что не знал, на кого мы с Майло работаем. Теперь я понимала, что он счел нас шпионами.

— Андре думал, что мы с мужем как-то связаны со всей этой историей.

— Сначала и я так подумала, — заявила Сесиль. — Но вскоре поняла, что вы играете совсем в другую игру. Я просто не знала, в какую именно. Увидев мадам Нанетт входящей к вам в гостиницу, я поняла, что вы связаны, и предположила, что вы ищете нечто другое. По крайней мере, так мне казалось. Ваш муж — совсем другое дело.