Загадка последнего Сфинкса - Наталья Солнцева

Когда короткая борьба двух ночных гостей закончилась, наблюдатели выбрались из своего убежища и зажгли фонарь. Можно было не опасаться, что кто-нибудь заметит свет с улицы: окна снаружи закрывали жалюзи.

На полу лицом вниз лежала женщина со связанными сзади руками, ее волосы рассыпались. «Санди! – сразу узнали Астра и Матвей. – Кто еще имеет такие роскошные, длинные и шелковистые бронзовые кудри?» Рядом валялась черная вязаная шапочка, слетевшая с ее головы.

«Неужели мертва? – с ужасом подумали оба. – Только не это!»

Карелин нащупал на ее шее мягкие толчки артерии, обрадовался:

– Пульс есть…

– У нее руки связаны!

– Вижу. Надеюсь, череп цел.

Бегло осмотрев лежащую женщину, он освободил ее от пут и осторожно перевернул.

– Кровь! – прерывисто выдохнула Астра.

– Краска… вон тюбик раздавленный… Осторожно, не вымажься, а то наследим тут классически. Придется обувь вынести на мусорку.

– И сжечь!

Лицо Санди с закрытыми глазами, без макияжа, но от этого не менее прекрасное, даже со следами пыли, позолоты и масляной краски, казалось ликом поверженного ангела.

– Ссадин нет, только на затылке припухлость, – сказал Матвей. – В месте удара. Для жизни неопасно. Скоро она придет в себя. Нашатыря нет? Где у этого Домнина аптечка? Принеси хотя бы воды.

Нашатырный спирт не понадобился. Рыжеволосая вдова приоткрыла глаза и слабо застонала. Астра, стараясь не наступать на разбросанные тюбики с краской, сходила к холодильнику и вернулась с бутылкой минеральной воды. Света, по-видимому, не было уже несколько часов, потому что вода успела из ледяной стать прохладной.

– Оставим ее здесь? Или заберем с собой? – спросил Матвей, прикладывая горлышко к губам пострадавшей.

– Пока не знаю, – ответила Астра. Она осветила фонариком последствия учиненного разгрома. – Ужас что они натворили! Они… уничтожили картину. Домнин придет в отчаяние.

– Впредь будет принимать меры предосторожности. Сигнализацию поставит, железную дверь, замки надежные.

Пока Карелин приводил Санди в чувство, Астра в прострации созерцала то, что осталось от Афродиты-Данаи, – варварски разломанная рама, исполосованный, искромсанный острым предметом холст, изрезанный до ничтожных фрагментов, на которых толком не разглядишь ни единой детали. Золотоволосой Богини больше не существовало.

– О-о! – вырвалось у Астры. – Какая бессмысленная жестокость!

– Что случилось? – спросил Матвей.

– Кто-то погубил шедевр Игоря Домнина.

– Ясно кто. Она!

– Ужасное злодейство. Как она могла? Почему?

Санди уже сидела, опираясь на тумбочку, и мутным, неподвижным взглядом смотрела на дело своих рук. Вряд ли она понимала, о чем идет речь.

Матвей тоже находился в замешательстве.

– Что ты ожидала здесь застать? – спросил он у Астры, тыча пальцем в остатки картины. – Это или нечто другое? Сфинкса! Полагаю, он перед нами. Или им был тот, второй? И при чем тут картина? Зачем было ее кромсать? Я… у меня просто голова идет кругом. Ты объяснишь наконец, что происходит?

– Я сама в недоумении, – призналась она.

Наклонившись к Санди, она заметила в ее лице проблески сознания. Женщина начинала соображать, где находится и кто перед ней.

– Вы? – с трудом выдавила она. – Как… вы… здесь… Ч-что… со мной? М-мм… голова… болит.

Матвей намочил носовой платок и приложил к опухоли на ее затылке.

– Вот, сможете держать?

– Ой… а-а…

Ее взгляд становился все более осмысленным, в нем появилась тревога.

– Надо уходить! – сказал Карелин.

Астра потянулась губами к его уху.

– Заставь ее заговорить, – прошептала она. – У тебя получится.

– Кол-лек-ци-о-нер… – простонала Александрина. – Какими… судьбами?

– Я могу вызвать милицию, – предложил он. – Или хозяина. Вы ранены. Вас кто-то ударил по голове.

– Пустяки! – испугалась Санди. Она не оправилась от шока, но уже начала кое-что соображать. – Со мной все в порядке. Отвезите меня домой.

Ей пока не приходил на ум вопрос, как эти люди здесь очутились. Астра решила упредить его.

– Мы прогуливались… и вдруг увидели, как открылась дверь мастерской и выбежал человек, – на ходу сочиняла она. – Это показалось подозрительным… и мы на свой страх и риск вошли. Свет не включался, мы зажгли фонарик и увидели вас. Вы нуждаетесь в помощи! Вызвать врача?

– Нет! Я хочу домой… домой. Как можно скорее!

– Нам нравится гулять по ночному городу, – вставил Матвей. – Тут поблизости есть круглосуточное кафе, где мы пили чай. Вам повезло, что Астра захотела подышать свежим воздухом. А то бы…

– Да! Спасибо… – лихорадочно перебила великолепная вдова. – Я вам очень благодарна. Теперь… вызовите мне такси. Или нет… лучше пойдемте отсюда, поймаем машину прямо на дороге.

– На вас совершено нападение! – прикидывался Карелин. – Мы не можем это так оставить. Необходимо сообщить куда следует. Вы видели, кто вас ударил?

– Н-нет… он напал сзади… кажется…

Санди растерянно, неуклюже лгала, пытаясь выпутаться из щекотливой ситуации.

– Это был мужчина?

Она, дрожа, сделала неопределенный жест свободной рукой.

– Наверное… не помню… ничего не помню…

На все дальнейшие вопросы пострадавшая повторяла одно и то же: не знаю… не помню…

– Мы отвезем вас в больницу! – решительно заявил Матвей. – У вас может быть сотрясение мозга. Провал в памяти – плохой симптом.

– Нет, прошу вас.

– Это ведь мастерская Игоря Домнина, – строго произнесла Астра. – Я ходила к нему на сеансы. Как вы здесь оказались посреди ночи? Он… запер вас?

– Я… у меня есть свои ключи, – пролепетала вдова. – Мы же… родственники. Я только хотела… хотела… взглянуть на картину. Ту самую, которую Игорь собирался представлять публике. Понимаете… я в некотором роде… позировала ему… и…

Она запуталась, смешалась и замолчала, тяжело дыша.

– Но почему ночью?

– У нас… странные отношения, – призналась Санди. – Игорь ненавидит меня, обвиняет в корыстолюбии, не может простить, что я вошла в их семью. После смерти мужа, его отца, он словно взбесился. Он использует любую возможность отомстить мне, опозорить, сделать из меня посмешище! Я должна была увидеть картину перед тем, как ее выставят на всеобщее обозрение. Я подозревала, что Игорь… что он изобразил меня в постыдном, неприличном виде.