Парадокс Апостола - Вера Арье

На корме темно-синей моторной яхты «Рива», утопая в подушках кожаного кресла, сидел атлетично сложенный мужчина средних лет. Он неспешно курил, с интересом оглядывая прибрежную полосу, которую недавно атаковал суровый шторм. Вдруг в сотне метров от границы бухты он приметил какое-то подвижное пятно. Присмотревшись внимательнее, он понял, что это виндсерфер, отчаянно размахивающий руками и, по-видимому, взывающий о помощи. «Попал парень. Неужели в шторм один барахтался? Ну да ладно, теперь уже не потонет. Тащить его на борт ни к чему, только лишний раз светиться». Швырнув в море пустую пачку от «Партагас», он исчез под козырьком элегантного салона.

***

Это было уже второе судно, проплывавшее мимо и не замечавшее его сигналов. За три часа борьбы с сильнейшими волнами и ветром, который не давал удержать парус вертикально и опрокидывал его в мутную воду десятки раз, Родион совсем обессилел.

Сначала он пытался повернуть назад, но быстро понял, что направление ветра сменилось, и его выносит за пределы бухты. Кожа на ладонях была содрана, тело ныло, но он старался двигаться хотя бы параллельно берегу, а не от него. Все попытки оказались напрасными, он ослаб и до темноты в глазах захотел пить.

Под вечер, потеряв счет времени и лежа ничком на доске, Родион почувствовал, что шторм стихает. На горизонте наконец появился силуэт чьей-то яхты. Родион кричал и яростно жестикулировал, но стоявшая на борту дама лишь дружелюбно помахала ему в ответ, видимо, решив, что это было обычное приветствие моряка моряку — наивность, на которую способны только женщины.

Тем временем доска обогнула скалу. За ней показался пляж с небольшим баром, прилипшим, как ласточкино гнездо, к отвесному склону. Родион принялся перекидывать парус справа налево и обратно, чтобы выровнять нос доски и направить его в сторону суши. Он отдавал себе отчет в том, что на это уйдут последние крупицы сил, и если план не удастся, он погибнет от обезвоживания и переохлаждения в ближайшие часы. Доска приближалась к берегу, который оказался каменист и неприветлив. Волны с грохотом разбивались о валуны, давая понять, что плавно причалить не получится. В последнюю минуту, соскочив с доски, Родион развернул ее как щит, чтобы смягчить удар. Похоже, это ему не совсем удалось: столкновение тела со скользкой поверхностью камня стало последним, что он запомнил.

— Позови Арнó! Пусть спустится сюда, нужно вызвать «Скорую»!

Родион приоткрыл глаза.

Над ним клубилось небо коньячного цвета.

Нет, это не небо, а длинные волосы склонившейся над ним девушки, которая продолжала выкрикивать какие-то инструкции невидимому Арно. Лежать было неудобно, но через минуту он осознал, что не столько неудобно, сколько больно. Он с трудом мог вздохнуть, малейшее движение вызывало спазм в левом боку.

— Вы в состоянии говорить?

— Да, все в порядке. — Родион поморщился и попытался приподняться на локте.

— Как вы сюда попали? Я заметила вас еще издалека, но не могла поверить, что после такого шторма кто-то решится выйти в море.

— Я вышел в него до…

— Послушайте, мы вызвали «Скорую», но вам надо будет добраться до дороги. Я помогу.

Откуда-то сбоку, запыхавшись, подбежали двое молодых мужчин. Один из них, крепкий, черноволосый, как оказалось позже, и был Арно.

Общими усилиями они одолели подъем и зашли в бар в ожидании врачей. Покачиваясь, Родион сделал несколько шагов и застыл, провожая взглядом стакан с минеральной водой, стоявший на подносе официанта. По запотевшему стеклу дрожащей слезой сползала тяжелая капля…

— Месье, не загораживайте проход, вы мешаете мне работать! — раздраженно бросил гарсон, будто не замечая, что перед ним стоит измученный человек в разодранном гидрокостюме.

— Давайте я налью вам воды, только пейте совсем мелкими глотками, не спеша. — Девушка пододвинула стул. — Меня, кстати, зовут Эва. А это Арно и Эмиль. — Она кивнула в сторону двух мужчин.

Родион жадно прильнул к стакану, сдерживая желание осушить его залпом. Пока ждали «Скорую», он рассказал вкратце всю свою историю.

Медики прибыли через полчаса, и Эва вызвалась сопроводить его в госпиталь. Диагноз был неутешителен, но, учитывая обстоятельства, не так уж и трагичен: «Частичное нарушение целостности ребра, пара гематом и сильное обезвоживание. Лечение вне стационара: полный покой в течение двух недель, обезболивающие инъекции, прием электролитов». Получив щедрую порцию анальгетиков и полежав немного под капельницей, Родион незаметно для себя уснул.

Наутро его ждал плотный больничный завтрак, медицинская выписка и краткое послание от Эвы: