Парадокс Апостола - Вера Арье

Впервые за все время он подумал об Анне. Она, конечно, должна быть напугана его исчезновением и до сих пор ничего о нем не знает… Но, скорее всего, ее уже нет на Корсике, она должна была уехать еще в воскресенье. Кстати, надо бы заглянуть в прокат, заплатить за испорченное оборудование…

Мысли быстро приняли другое направление и в это русло больше не возвращались.

В пятницу рано утром в дверь постучали. Заглянул Франсис.

— Вы, я вижу, идете на поправку: корсиканский воздух излечивает. — Он дружелюбно похлопал Родиона по плечу. — У меня к вам просьба: пригласил на ужин нового партнера по бизнесу, он ваш соотечественник. То есть он тоже русский, — спохватился Франсис. — Так вот, я подумал, было бы здорово, если бы вы к нам присоединились… Ну и заодно помогли бы мне с ним объясниться. Как видите, я не бескорыстен.

Родион был искренне рад выбраться из своего «скита» и ровно в семь вошел в гостиную хозяйского дома.

Обстановка виллы сначала казалась самой простой, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что каждая вещь имеет свою биографию.

Из массивного кресла рядом с камином, отгороженным чугунной решеткой, поднялся статный крепкий мужчина. Русский в нем угадывался с первого взгляда. Светлые тонкие волосы, славянские черты лица, спортивная фигура. На лбу — едва заметное родимое пятно какой-то географической формы. Гость поздоровался забавным фальцетом, который никак не вязался с его внешностью.

— Павел, — мужчина протянул руку. — Честно говоря, не предполагал, что встречу здесь соотечественника.

Он вежливо улыбнулся, сощурив бесцветные глаза.

— Но, видимо, так звезды сошлись.

— С моим русским партнером мы познакомились во время «Винэкспо», международной выставки в Бордо. Он занимается импортом вин из Греции, Франции, Италии, а теперь и с Корсики, — пояснил Франсис, наливая Родиону аперитив.

— Корсиканские вина в Сибири пока еще экзотика, — Павел взял бутылку с сервировочного столика и принялся изучать этикетку.

— Вы сибиряк?

— Да, кемеровчанин.

— Наверное, первый, добравшийся до «острова красоты», — попытался пошутить Родион.

Гость промолчал, делая вид, что продолжает рассматривать хозяйскую коллекцию вин. Родион чувствовал странное напряжение, повисшее в комнате, но по мере наполнения бокалов оно рассеялось.

В гостиную вошла Эва: в длинном светлом платье, с волосами, убранными под яркий шелковый платок — это делало ее похожей на креолку. Движения ее казались резковатыми, но в жестах было столько спонтанности, естественности, природной раскованности, что Родион против воли возвращался к ней взглядом и внутренне удивлялся: «Чем она так меня зацепила? Ведь ничего в ней особенного нет».

Вечер выдался не из простых.

Ему пришлось переводить все, что гости говорили друг другу за ужином. Правда, Павел был немногословен и лишь курил без остановки свои едкие «Партагас», а вот Франсис, раскрасневшись, шутил не переставая, сыпал историями и оказался невероятно занятным собеседником. Эва с Арно служили молчаливым фоном этому спектаклю.

Казалось, они присутствуют здесь вынужденно.

— Всю жизнь мечтал побывать в России, совершить путешествие на Транссибирском экспрессе. Какой маршрут! Девять тысяч километров, шесть часовых поясов — имперский размах! И вот мне уже за шестьдесят, а я так и не собрался. Может, сейчас будет повод? — Он выжидательно посмотрел на Павла совершенно трезвыми глазами.

— Да запросто организуем: от Москвы до Кемерово на поезде всего двое суток. Особенно вам понравится зимой, у нас не бывает лютых морозов, от силы минус двадцать. Устроим охоту на медведя на танке «Т-72», — подыграл ему тот, не меняясь в лице.

— Могучая, могучая у вас держава, — рокотал Франсис, продолжая налегать на вино. — Но недальновидный президент. России нужно сохранять свою обособленность! Да и долго держать в узде эти малые народы все равно не получится. Возьмем тех же чеченцев — они давно заслужили свою автономию. Игнорируя их требования, вы только провоцируете терроризм. Эта ситуация напоминает мне отношения Корсики и Франции: уже четверть века корсиканский «анфан террибль» пускает кровь своему французскому дядюшке, а тот все никак не решится отпустить его на свободу.

«Еще один экзальтированный буржуа, поклонник самодержавия и балалайки», — подумал с досадой Родион. Но уйти не было никакой возможности, поэтому он продолжал переводить этот нелепый диалог. Под конец он так устал, что принялся постоянно поглядывать на часы в надежде поскорее отбыть восвояси.

— Уже полночь, время инъекции, — невзначай напомнила Эва, словно прочитав его мысли.

— Простите, я что-то совсем вас заболтал. А не поехать ли нам завтра на охоту? На дикого корсиканского кабана? — неожиданно предложил Франсис, разливая по рюмкам самодельную миртовую настойку.

Компания оживилась, даже Павел, сидевший большую часть вечера с совершенно отсутствующим видом, включился в обсуждение. Родион, конечно, охотиться был не в состоянии, но ему были обещаны свежий воздух и яркие впечатления.

— Ну вы же Russe blanc^[6], любовь к охоте должна быть у вас в крови! — подзадоривал его изрядно опьяневший к тому моменту Франсис.

Наутро, как только рассвело, двумя машинами выдвинулись в горы.

Оказалось, сезон охоты открывался только в середине августа, но у Франсиса были дружеские отношения с мэром близлежащей коммуны, поэтому «в исключительном порядке и с соблюдением всех мер безопасности» организовать подобное мероприятие не составило труда. Хотя Родион и опасался за свое ребро, недельная терапия и полный покой сделали свое дело, боль практически ушла. Он ехал в компании Павла и Эвы, которая вела машину. Русский гость созерцал горный пейзаж, погрузившись в собственные мысли. Эва рассказывала о новой постановке, с которой театр на днях должен был начать свои гастроли, а затем представить ее на международном театральном фестивале в Кальви.

— Арно страшно волнуется, это наш единственный шанс получить контракт на материке. Иначе мы навсегда останемся местным «крепостным театром». Так, кажется, у вас назывались домашние актеры, принадлежащие хозяину поместья на правах собственности?

У Эвы была своеобразная манера разговаривать: немногословная и сдержанная по природе, она всегда формулировала свои мысли емко и прямолинейно. Чем больше Родион ее узнавал, тем больше его привлекала эта женщина — своей дерзостью и полным отсутствием жеманства.

Он уже не первый раз ловил себя на мысли, что уезжать в Париж ему совершенно не хочется.

***

Поднявшись по серпантину, машина свернула в лес. Массивные сосны теснили проселочную дорогу, которая сужалась по мере удаления от трассы. На развилках сторожевыми башнями стояли указатели, щедро перфорированные охотничьими пулями. Стрельба по указателям в этих местах служила национальным спортом, особенно, если название на них было написано по-французски.