Инструмент богов - Лариса Соболева

– И ничего не взяли, – не то спросил, не то констатировал Вячеслав.

– Абсолютно ничего, – подтвердила Далила. – Я и подумала на Романа...

– Романа отставили, – оборвал ее Вячеслав, откинулся на спинку кресла и закатил глаза к потолку. – Книги, книги, книги... Что в книжном шкафу искали? А ведь что-то искали, раз потрошили.

Раздался звонок. Это был Алик. Сообщил:

– Никого нет дома.

– Вы звонили или?.. – не договорил Вячеслав.

– И звонил, и приезжал домой. Стою у дома, окна темные. Завтра поеду в магазины, но адресов не знаю. Дайте-ка мне тещу.

Вячеслав передал Далиле трубку, она рассказала Алику, где находятся магазины. В заключение Алик сказал:

– Надеюсь, в первом же магазине мне повезет. Утром заскочу, может, они сейчас в гостях, вернутся поздно. Ждите до завтра.

– Погодите, Алик, – перехватил у Далилы трубку Вячеслав. – Позвоните и утром, и после посещения магазина. Обещаю оплатить наши переговоры...

– Да я вроде не нищий, – рассмеялся тот и отключился.

Поймав на себе отчаянно-просящий взгляд Далилы, Вячеслав понял, что она мучается от плохих предчувствий, ждет от него объяснений, почему его вдруг заинтересовало, где Мила. А сказать ей пока нечего... Далилу это успокоит? Отнюдь нет. Она, конечно, не удовлетворилась его молчанием.

– Там что-то случилось.

Вячеслав изобразил на лице улыбку и сказал:

– Ну, что там может случиться?

– Не притворяйтесь, – взбеленилась Далила, взлетела со своего места и заметалась по номеру. – Я кто угодно, только не идиотка. Вы же понимаете не хуже меня, что у Милы проблемы. Что вам сказал Алик? Не сейчас, а когда вы говорили с ним раньше. Признавайтесь.

– Полагаете, за две минуты диалога он мог наговорить страшилок про Милу? – Снисходительная улыбка Вячеслава привела Далилу в замешательство, обманула. – Кстати, насколько я помню, Алик не является мужем Милы, следовательно, не знает о ней ничего существенного.

– Тогда почему вы столько внимания уделяете моей дочери?

– Меня нанял ваш отец, чтобы я нашел его жену, а я нашел дочь и внучку. В мою задачу входит обеспечить вам безопасность и доставить ему в сохранности вас обеих. Я должен знать, где ваша дочь, чтобы привезти ее к деду, не так ли?

– Вы американец, не знаете, что у нас творится...

– Далила, тебя заносит, – проронил Игорь.

– Тебя послушать – меня всегда заносит, – парировала она.

– А тебя и заносит всегда, – усмехнулся Игорь.

Незначительная перепалка в накаленной атмосфере грозила перейти в ссору. Вячеслав попытался снять напряжение беззаботным тоном:

– Во-первых, я прожил в Америке всего пять лет, каждый год приезжал домой, Далила Николаевна, и знаю, что у вас, – подчеркнул, – творится. Во-вторых, я работал в милиции, поэтому взялся разобраться в вашем деле. Вы же хотите остаться живой? Хотите. Значит...

– Вы меня пугаете! – остановила его Далила. – Возможно, из благих намерений, но мне от этого не легче. Короче, мальчики, вы как хотите, а я должна ехать к дочери.

– Вы не дали мне договорить, – мягко упрекнул ее Вячеслав. – Конечно же, поедем. Но ведь надо знать, куда ехать, знать, где конкретно находится Мила. Вот я и выясняю.

Далила чувствовала, что он хитрит, а в чем – понять не могла.

Милу кололи, после чего она чувствовала себя отвратно. Голова была словно чужая, обстановка – враждебной. Тоша, уложив после укола новую подругу на койку, присела на корточки перед ней и тихо заговорила:

– Плохо, что тебя колят. После инъекций легко дурочкой стать в буквальном смысле слова. Таблетки хоть не глотаешь?

– Нет, – с трудом ворочала языком Мила.

– Меня завтра переведут. Я договорюсь и буду приходить к тебе.

– Сколько это продлится?

– Если будешь послушной овцой, выпустят через месяц. Наберись терпения. И еще запомни, хорошенько запомни: отходняк после уколов тяжелый, так и тянет разгромить здесь все. Сразу ложись, сцепи зубы, сожми кулаки и молчи. Или представляй, как ты выходишь отсюда, вспоминай самые лучшие дни. Поняла?

– Да... Мне бы позвонить...

– Наша главная садюга звонить не разрешает. Деньги есть? – Мила лишь глазами сделала знак, мол, нет денег. – Ну а что-нибудь ценное?.. – Никакого движения даже глазами. – Понятно. Тогда не знаю, чем тебе помочь. А кому звонить собралась?

– Кому-нибудь...

– Сначала реши, кому звонить, потом придумаем, как это сделать. Ну, все, лежи. Если что, я рядом.

– Спасибо тебе...

– Мне тоже помогали, а то бы я... Теперь мечтаю выйти отсюда, у меня все будет по-другому.

Тоша улеглась на кровать, затихла. Спать здесь Мила не могла – страшно до того, что сон не шел, забывалась только к середине ночи, да и то ненадолго. В палате постоянно слышались вороватые шорохи, нетипичные в обычной жизни звуки, а то внезапно раздавались дикие крики. Мила запомнила совет Тоши: отвлекайся. Музыка – вот что спасет ее от сумасшествия, надо играть и слышать. Мила представила арфу, струны. На ее арфе красные и синие струны, по которым ориентируется арфистка, потеряли окраску, слились с остальными, но Мила настолько хорошо знает арфу, что пальцы безошибочно попадают на нужные струны.

Итак, сейчас она начнет сольный концерт. Настройка... Ключ подтягивает струны, пальцы берут аккорды... Кто-то стонет. Нет, это идет фильм в соседнем зале, Миле он не помешает. Она поправляет концертное платье, садится на стул, ноги ставит на педали... Что она будет играть? Глюка? Нет. Генделя. И без аккомпанемента. Арфа и Мила одни на сцене. Свет. Пальцы нежно тронули струны, полилась дивная музыка, давая силы...

Алик вошел в магазин и застыл на пороге. Ништяк. Классно устроились торгаши. Пол под мрамор, зеркала и... шмотки, шмотки, шмотки. Проходя мимо стоек, вскользь глянул на цены – круто. Круто, но колер... для профессиональных шлюх, чтоб клиентов привлекать светофорами.

– Вам помочь? – встала на пути девушка.

Алик окинул ее с ног до головы: ничего, одевается не в этом магазине. Зная, какая у него обаятельная улыбка, он продемонстрировал ее:

– Могу я увидеть Чибиса?

– Он уехал, будет послезавтра.

– А куда уехал? – разочаровался Алик.

– Не сказал. Что-нибудь передать?

– Да нет, нет. Я зайду сам.

Выйдя из магазина, он позвонил Вячеславу...

– Алик, сейчас рядом нет Далилы Николаевны. – Вячеслав был у себя в номере. – Не могли бы вы подробней рассказать о Миле?

– А почему при теще не расспрашивали?

Что ж, вполне закономерный вопрос, и на него следует ответить максимально честно, но и обойти острые углы: