Невидимые тени - Алла Полянская

Буч покорно повис в ее руках. Чмокнув его между ушей, Ника отпустила кота на свободу, и он, презрительно дернув спиной, потоптался рядом и улегся к ней на колени. Одно дело, когда твой человек хватает тебя, нарушая твое конституционное право на свободу передвижения и волеизъявления, другое – когда в этом большом доме все неправильно пахнет, кроме твоего человека.

– Видала? – Ника с умилением смотрит на Буча. – Обожаю его. Так о чем, бишь, я толкую… А, вот что. Все эти ритуальные телодвижения с именами, обязательными ходами, правилами – все это глупости. Вот смотри: у одной моей подруги погиб в ДТП муж. Они хорошо жили, а тут он взял и погиб. Убивалась она страшно. А через два месяца неожиданно встретила мужчину, с которым у нее вспыхнули взаимные чувства, каких она никогда не знала. И что ты думаешь? Ее принялись осуждать все родственники и знакомые. Типа, неприлично: только-только муж погиб, и года не прошло, а она, негодяйка, такое себе позволила! Она и сама не рада, но так вышло! И была она в шаге от того, чтоб расстаться с этим человеком. Не потому, что не любила, а из-за приличий! Из-за мнения какой-то тети Клавы и деверя Ивана. Из-за осуждения какой-то вообще левой бабушки из соседнего подъезда и седьмой воды на киселе. Эти люди никогда ничего для нее не значили, и вдруг их мнение стало для нее настолько важным, что она была готова разрушить собственную жизнь, только бы не пасть в их глазах. Мы с Леркой ей тогда вправили мозги. Она плюнула на всех этих людей и уехала с этим мужиком. Вышла за него замуж, родила двоих прекрасных детей. Мы до сих пор общаемся. Она счастлива, мы очень рады за нее, но в этой истории есть одно страшное обстоятельство, и знаешь, какое? Если бы мы с Леркой не увидели ее в тот день в своем кафе – заплаканную, несчастную, и не подсели к ней, не распотрошили бы, чтоб она двум тогда еще незнакомым бабам рассказала о своей печали, – эта женщина своими руками разрушила бы свою жизнь. И ладно бы только свою! Ведь тот мужчина любил ее, любит по сей день, понимаешь? И ее дети никогда бы не родились, не встреть она нас. Зато какая-то тетя-мотя была бы удовлетворена, что ее ханжество дало такие результаты. И бабушка из соседнего подъезда отошла бы в мир иной, зная, что все сделано по правилам. Правда, все эти люди через неделю и не вспомнили бы уже о том, из-за чего так сильно пузырились, но это неважно. Зато дресс-код не нарушен. Некий общественный договор, правила неписаные, будь они неладны, которые имеют свойство влиять на наши жизни, если мы это позволяем.

– Но правила должны быть. – Майя понимала правоту Ники, но не до конца была согласна. – Иначе будет хаос. Каждый станет воротить такое…

– Не надо недооценивать людей. Это чисто ментовская заморочка, знаешь – если дать людям оружие, они будут палить друг в друга без разбору. Так и ты: отмени правила лавочных бабушек, и все примутся творить «такое»! Те, кто способен «такое» творить, творит его и так, им плевать на все правила. А вот нормальные люди отчего-то часто оглядываются на чье-то мнение, переживают, как выглядят в глазах знакомых и соседей. Конечно, правила должны быть. И они есть – не убий, не укради… помнишь? Десять заповедей. Остальное – девайсы, которые придумали в разное время разные люди, чтобы держать за яйца глупых сограждан. Все эти комитеты перманентно возмущенных бабушек, все эти тети-моти и разной степени близости родственники, зачем-то взвалившие на себя непосильную ношу борьбы за нравственность людей, жизнь которых их совершенно не касается, – их мнение смело можно игнорировать, а их самих – посылать подальше, потому что твоя жизнь – это только твоя жизнь, и никто ее за тебя не проживет. Понимаешь, о чем я толкую? Только ты сама вправе себя судить. И только ты сама вправе решать, как тебе поступить. А ты ведешь себя так, словно у тебя за спиной стоит воспитатель с ремнем, и ты должна давать ему поминутный отчет. Попустись маленько, Майка, жизнь – удивительно прикольная вещь, и она должна приносить удовольствие.

– Но видишь, вся эта история…

– Она закончится так или иначе. – Ника поднялась, взяв на руки кота. – Все пройдет, а мы останемся. Идем, вещи разберем.