Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

Клочко, попивая водичку, посмотрел на часы, недоуменно поднял плечи, затем перевел взгляд на вход в зал.

– Ну, и где наши телки? – спросил Калюжник. – В параше утопли?

– Хм… – Постукивая пальцами по столу, пожал плечами Клок.

Он огляделся. Заметив Аду, которая вплыла в зал и по-хозяйски оглядела его, оценивая порядок, дождался, когда ее глаза попадут на их столик, помахал рукой. Она ответила на приветствие, но подходить не собиралась. Тогда Клок сделал призывный жест, и Ада приплыла к нему.

– Ада Васильевна, у меня к вам просьба деликатного характера.

– Желание клиента – закон, – улыбнулась хозяйка ресторана.

– Сходите в женский сортир… пардон, в туалет. Там застряли две наши девочки. Не поторопите ли вы их?

– А как я узнаю, что это ваши девочки, а не чужие?

– Так одна из них Марьяна Фисун…

– Марьяна? – приподняла брови Ада. – Она только что вышла подышать свежим воздухом. Ей стало плохо…

Заподозрив подвох, Калюжник сорвался с места, опрокинув стул, и помчался на улицу. Пометавшись во все стороны, он не увидел ни Марьяны, которая не волновала его, ни Людмилы. Но Калюжнику было мало, он ворвался в женский туалет, и там немолодая женщина, мывшая руки, бурно отреагировала на наглость:

– Это что за номера? Мужской туалет рядом!

– Да пошла ты! – гаркнул Калюжник, открывая кабинки.

Одна была заперта изнутри. Тогда он, схватившись за дверцу, подпрыгнул и заглянул внутрь. Находившаяся там женщина взвизгнула, что-то начала кричать, но Калюжник сплюнул прямо на пол, выругался и вернулся в зал. Плюхнувшись на стул, он выпил сразу две рюмки коньяку. По упитанной роже, покрасневшей от злости, Клочко заподозрил: что-то не то. Спросил Витяню:

– Ну, и как там?

– Их нет.

– На улице смотрел?

– Клок, ты не понял? Они слиняли.

– Не понимаю… Чего это они? Не предупредив?

– Где ты откопал Марьяну? – положил локти на стол Калюжник и подался корпусом к Клочко, которому предстояло услышать нечто очень интересное, а Витяне не хотелось пропустить его реакцию.

– Марьяна – жена Фисуна, его месяц назад… – И Клок выставил указательный палец, что означало «застрелили».

– Слыхал, слыхал, – покивал Калюжник. – Кто его? Наши?

– Мне об этом ничего не известно.

– Я думал, ты все знаешь. Там же моего пацана мочканули в тот же вечер, – задумчиво произнес Калюжник. – А он приходил Летову и ее щенка убрать. У меня была мысль, что Яцкова твои же качки и пришили.

– Чего?! – поразился Клок. – Много думаешь.

– То мало, то много… Тебя не поймешь.

– Фисуна не мои люди завалили, – прорычал Клок.

– Знаю, почерк не наш. Так… А подружка Марьяны? Откуда она?

– Это ее сестра, приехала сегодня…

– Клок, она вовсе не сестра твоей телки. Это Летова.

Вот она – реакция. Черты лица Клочко заострились на глазах, и без того тонкие губы слились в одну линию – не разберешь, где верхняя, а где нижняя.

– Почему ты мне сразу не сказал? – процедил Клок сквозь сжатые зубы.

– А что говорить, когда ты с ней за одним столом сидишь? – наслаждался про себя Калюжник. – Раз сидишь, значит, знаешь, с кем.

– Как же ты… Надо было ее…

– Брось. Что бы ты с ней сделал при всех? Я собирался после ужина ее взять. Но телки, видно, что-то почуяли.

– Какого черта не сказал? – повысил голос Клок, набирая на мобильнике номер. – Чем ты думал?

– А у меня мозгов нет, чтобы думать, – огрызнулся Калюжник.

– Марьяна? – заворковал Клок. – Марьяна, а мы тут заждались… Куда вы делись?

Выслушав ответ, Клок беззвучно выругался.

– Что она сказала? – ехидно полюбопытствовал Калюжник.

– Ей сообщили, что умер папа. Она едет на вокзал, вернется через неделю.

– Когда папа склеивает ласты, уходя из кабака, предупреждают об этом. Ладно, дай ее адрес. Я эту суку выкручу, как тряпку, но Летову возьму.