Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

Он узнал ее. Да и как не узнать, когда она в метре от тебя? Калюжник лично водил Яцкова в магазин, где работала Людмила, чтобы тот запомнил ее, показывал с крыши, где расположены окна Летовой. Он готовил Яцкова морально к тому, что ему предстоит сделать. Парень оказался крепким, решительно взялся за исполнение. Сам Калюжник мокрухи избегает, не царское это дело, разве что в крайнем случае. Теперь он разглядел и парик, из-под которого выбились тонкие пряди рыжих волос, отливавшие под электрическим освещением золотом. Она. Летова.

Он развалился на стуле, получая удовольствие от сложившейся ситуации. Знал бы Клок, с кем сидит за одним столом! Но он не знает Летовой, никогда ее не видел. А Калюжнику стоит один раз увидеть, и никакие парики с краской не спасут. Все, песенка девочки спета. Он расслабился, оценил и Марьяну: здоровая, как трехколесный велосипед, которым асфальт укатывают, и глаз игривый. Не женщина, а мед. И такая баба достанется Клоку… Вон он весь слюной изошел. Интересно на его рожу посмотреть, когда узнает, с кем ужинал. Ничего, этот цирк впереди. Сейчас Калюжник обдумывал, как Летову утащить из ресторана.

– Тебя можно пригласить? – спросил Людмилу, когда после небольшого перерыва заиграла музыка.

Люда колебалась, танцевать с «откинутым» желания не было.

– Идите, Людочка, идите, – сказал Клочко. Он явно хотел избавиться от нее хотя бы на пять минут.

Марьяна сделала ей легкий кивок в сторону середины зала, мол, иди, а мы тут потолкуем. Люда побрела танцевать с неприятным типом Витяней.

– Марьяна, ну что за сюрпризы? – упрекнул Клочко.

– А куда мне ее девать? – пошла в атаку она. – Это не подружка, которую выставишь за дверь, родная сестра. Ну, а теперь объясни мне популярно, что с моим делом? А то я так и не поняла, что мне светит.

– Да ничего хорошего, – признался Клочко. – Все против тебя. Скажи спасибо следаку, что не передает дело в суд и отпустил тебя. На него это не похоже, он волчара еще тот, рассусоливать не любит. А тебя отпустил. Чем ты его взяла, Марьяна?

– Обаянием, – недовольно фыркнула она. – И это все?

– Со следаком поладить трудно, но есть выход на более крупную птицу. Тот не подведет, в случае особой нужды твое дело передадут другому следаку, посговорчивее. Разумеется, надо кинуть…

– У меня бабок нет.

– Их ни у кого нет в том количестве, в каком хочется иметь. Марьяна, я обещал тебе все уладить? И улажу. Как я это сделаю, тебя не должно касаться.

Она ловила каждое слово нового любовника, и не потому, что речь шла о ее будущем, которое весьма туманно, причина иная. Вращаясь в среде подобных людей, она прекрасно знала им цену, и, слушая его, Марьяна думала: «Не лягу с тобой, пока не получу гарантий. На крайний случай у меня есть запись». А он обстоятельно рассказывал, какие принял меры, и все ради нее, Марьяны. Много обещаний, много. Лично Марьяну это охлаждает. Впрочем, одно он может выполнить прямо сейчас:

– Помнится, кто-то обещал повысить мое материальное положение.

– Пятьсот баксов хватит? – достал он бумажник.

– На первое время да. – Она цапнула купюры, небрежно сунула их в сумочку.

– А я надеялся, что мы после ресторана прекрасно проведем остаток вечера в одном уютном местечке.

– Завтра я вся в твоем распоряжении.

– Все будет в ажуре, – заверил Клочко.

– Ох, не нравится мне у вас, бизнесменов, одна черта: обещаете много, а ни хрена не делаете.

– Я свои обещания выполняю, – обиделся он.

– Ну ладно. – Марьяна погладила его по руке. – Не пыхти. Я бедная, одинокая женщина, попавшая в плохую историю. Да у меня шарики за ролики заходят! В этот момент вернулись после танцев Люда и Калюжник, и она повернулась к ним:

– Людка, пойдем, нос попудрим, а? Мужчины нас подождут. У меня есть прикольный тост, без нас не пейте.

В туалете Люда наконец свободно вздохнула, а то за столом она не могла преодолеть скованности с тех пор, как появился Витяня. Девушка с любопытством оглядывалась, ведь ей ни разу не приходилось бывать в дорогих кабаках, а здесь даже сортиры шикарные.

– Бабки я получила, – сказала Марьяна, подставив руки под струю электросушилки. – Еще немножко посидим и свалим.

– Я до сих пор ощущаю лапы Витяни на своей спине… – пробормотала Люда, словно самой себе. – Он смотрит на меня как удав на кролика.

– Понравилась ему, – ухмыльнулась Марьяна. – А что, мужик большой, видно, с бабками… Может, закадришь его?

– Бррр, – передернула плечами Люда.

– Шучу. Думаешь, Юрик мне в кайф? А что делать… Идем?

Но у входа в зал Марьяна встала как вкопанная. В полумраке ее лицо отливало неестественной белизной.

– Что с тобой? – забеспокоилась Люда.

Марьяна хватала ртом воздух, потом сжала до боли руку подруги и помчалась назад в туалет. Там она втолкнула Люду в кабинку, села на унитаз и закрыла лицо руками. Ее трясло, это видно было даже по рукам, которые мелко-мелко дрожали.

– Ты что? – дотронулась Люда до ее плеча.

– Так к Клочко… подошел… – Марьяна убрала от лица руки и смотрела на Люду с отчаянием в глазах. – Он подошел к нему… Он здесь… Господи! – И закатила глаза к потолку.

– Кто? Я не понимаю…

– Тот, кто застрелил Елецкого.

* * *

– Ба! – вырвалось у Ипсиланти.

Больше-то и слов не нашлось. В его кресле, в его квартире сидела… Ольга и курила его сигареты. Вот что значит неосмотрительный шаг. На журнальном столике стояла бутылка дорогого коньяка – берег для особого случая. Ольга вскрыла его коньяк и пила в одиночестве. А как она вошла? Однако выразить вопрос словами он не сумел, потому что самим фактом появления в своем доме был потрясен до глубины души.

Ольга относится к тем редким женщинам, по которым черта с два определишь, что они думают. Вот и сейчас: равнодушный взгляд остановился на хозяине квартиры, и полный покой в теле. Но это напускное. Пришла, пьет в одиночестве для храбрости, наверное… Неужели она сочла его появление у себя в кабинете как намек? Дурак, дурак, дурак! Возобновлять страсти-мордасти совершенно нет охоты. Вот если бы без страстей, без всяких там выяснений отношений… Она такая соблазнительная, а место подруги Георга пока никто не занял… Нет, нет, нет! Все уже было, хватит!