Последнее дело молодого киллера - Лариса Соболева

– Мое вам почтение, – выговорил он. Не найдя ничего лучше, спрятался за обычным тоном. – Я не туда попал? Кажется, это моя конура. Ольга, ты ведьма? Просочилась в замочную скважину? Или все проще – ключ подошел к замку?

Вместо ответа она кинула на журнальный столик связку ключей. Ах, у нее были когда-то ключи от его квартиры, он не требовал вернуть их. Вот к чему приводит щепетильность!

– Я пришла вернуть ключи, – сказала Ольга ровным голосом. Ипсиланти возблагодарил бога, что она не кидается ему на шею и не умоляет любить ее до конца дней, как когда-то было. – А заодно сказать, что вспомнила.

– Вспомнила? – Георг с трудом отходил от шока.

Да тут у кого хочешь крышу свернет: пришел домой, а в квартире сидит бывшая любовь, ненавидевшая его полтора года (во всяком случае, по его логике она должна ненавидеть Георга)… Пикантная ситуация. Даже Ипсиланти растерялся. Однако он быстро въехал, о чем идет речь, придвинул кресло поближе к Ольге, взял сигарету и, уже полностью придя в себя, по-деловому спросил:

– И что ты хочешь добавить?

– Ипсиланти, ты полный кретин, если спрашиваешь о таких вещах на работе.

– Это все? – закуривая, сказал он. – Оля, у нас что, восстановился сталинский режим? Больше одного собираться нельзя? В кабинетах «жучки», а в коридорах стукачи?

– Полагаю, режима и «жучков» нет, а стукачи… этого добра везде хватает. Лично меня озадачил твой нездоровый интерес к паре наркоманов.

– Они не были наркоманами. – Когда Ипсиланти заводится, становится нетерпим, что выражается в жестких и категоричных интонациях. – И не погибли в результате передозировки. Их убили. Есть свидетель. А ты не завела уголовного дела. Кстати, Оля, сама по себе смесь кокаина и крепкого спиртного является термоядерным ядом. А концентрация кокаина была такова, что ни один наркоман себе этого не позволит, если хочет остаться в живых.

– Как раз это и явилось поводом для того, чтобы признать факт самоубийства…

– Ты пришла пургу гнать? – резко бросил он. Еще одна фраза в подобном духе, и он выставит ее на лестничную площадку. – Твои «поводы» для журналистов, которые в следствии не гребут, но крапают чернушные статейки. А мне достаточно было прочесть результаты экспертиз и протоколы, чтобы…

– Не при буром, а то вообще ничего не скажу, – вспылила она.

– Наконец-то я вижу Ольгу, а не статс-даму из сериала про прошлую жизнь, – язвительно заметил он. – Ну, так что же там случилось?

– Мне настоятельно советовали закрыть дело с той формулировкой, которую ты прочел. Ясно? Извини, я не героиня.

– Кто? – коротко спросил он.

– Глубокоуважаемый. Его поддерживал твой Краснов.

– Он не мой. Краснов? Краснов… – задумался Георг. – Скажи, Оля, прокурор берет?

– Пф! Ты с луны свалился? Конечно, берет. Причем, судя по его дому и машине, берет много. А ты не брал?

– Никто не предлагал.

– Таким, как ты, не предлагают. Таких стреляют.

– Типун тебе на язык, – вяло перекрестился Ипсиланти. – Валерка тоже, да? Берет?

– Думаю, да. Следующий вопрос не задавай – мне тоже не предлагают.

– А-а… – торжествующе протянул он. – Значит, и ты – кандидат на отстрел?

– Нет, дорогой, я не лезу в герои. В отличие от тебя.

– Стоп! – подскочил Георг. – Выходит, глубокоуважаемый всегда знает лиц, заинтересованных в убийстве?

– У тебя либо черное, либо белое, – снисходительно улыбнулась Ольга. – Я не говорила слова «всегда». Но случается, он… догадывается. Это мои личные выводы. А ты бы не догадывался, за что тебе дают тысяч пятьдесят долларов?

– Сколько, сколько? Ништяк. Хочу стать прокурором.

– Хотеть не вредно. Где ты откопал свидетеля?

– Оля, еще один вопрос в том же духе, и я подумаю, что тебя подослал… глубокоуважаемый в паре с Красновым.

– Ты болван. Вызови такси, – встала она. – Пока спущусь, приедет.

Георг кинулся к ней, усадил назад в кресло.

– Прости, Оля, прости. Я действительно болван, но не постоянно. Просто период не очень удачный. У меня есть свидетель, но его… нет. Моего свидетеля прячут, потому что его уже два раза пытались убить. И это маленький мальчик. Но убийцы стали трупами, а мне свидетеля не показывают, думают, что я тоже… фарцовщик. Ты когда-нибудь слышала подобное сравнение? Мы с тобой фарцуем уголовными делами. Теперь выясняется, что за моей спиной фарцуют другие, а я ни ухом ни рылом…

– А ты всегда видел не дальше собственного носа. Да, ты ас. Нашли расчлененный труп, кому его перекинут? Ипсиланти. Только он способен сложить части тела и прочесть на них имя убийцы. Ты почти легенда, Георг. Но легенда на то и легенда, что чуточку приукрашена. Что вокруг тебя творится, не замечаешь. Или не хочешь видеть. Тебе неинтересно, ты упиваешься собственными успехами. Достиг цели – все, и цель тебя уже не интересует. При том средства часто избираешь запрещенные. Ты не фанат дела, каким прикидываешься, ты свое самолюбие тешишь. И гордыню. Так чем ты лучше глубокоуважаемого? Тот же… фарцовщик.

Она сказала это без иронии – излюбленного способа общения Ипсиланти, а с безжалостной простотой, как старому другу говорит добрый товарищ, оттого попала в десятку. В глубине души каждый человек знает, кто он, знал и Георг, однако ошибочно полагал, что его невозможно раскусить. Да, он любит цель, с азартом ее достигает, да, всеми средствами, но считает это своим достоинством. Пардон, успех зиждется на четком представлении цели, к которой идут по прямой дороге, сметая препятствия, а не огибая их. Общепринятое мнение – так поступают непорядочные люди. И Ольга почти впрямую сказала об этом. Она, оказывается, очень хорошо его знает. Но что он мог противопоставить жестокой правде? Все тот же ироничный тон:

– Ты готовишься в государственные обвинители?

– Ипсиланти, ты не пробовал быть просто человеком? Попробуй, это тоже выгодно.

Ольга снова встала, собираясь уйти. Нет, ну что за бред она несет? Он непорядочный, теперь еще и не человек. А выгода причем? Да если бы он думал о выгоде, ему бы предлагали взятки в крупных размерах. Стоп! Если сейчас скажет это Ольге, она найдет, что ответить, и ответ ему не понравится. Одно стало ясно со всей неприглядной очевидностью: он не хочет, чтобы Ольга уходила. Почему? Черт его знает. Георг догнал ее у выхода, положил ладонь на дверь.

– Я рассказала все. – Ольга сделала вид, будто не поняла властный жест, приказывающий остаться. – У тебя еще есть вопросы?

– Есть, – всматриваясь в незнакомые глаза, сказал он. Понял, почему хочет оставить ее. Ольга стала недосягаемой, она словно поднялась над ним, обозначив новую цель – достать. – Кого в нашем городе называют тремя тузами?

– Не знаю. Если хочешь, узнаю.

– Хочу. – Он притянул Ольгу, коснулся губами ее губ.