Бехеровка на аперитив - Данил Корецкий

Без десяти двенадцать. Я наблюдаю за обстановкой и не вижу ничего подозрительного. Обычная курортная толчея, ни странных фигур, ни немотивированных действий… Хотя вон тот мужчина, облокотившийся спиной на парапет набережной… Что-то он, вместо того, чтобы кормить рыб или для релаксации смотреть на бегущую воду, бесцельно вперился взглядом в какую-то точку – кажется, там находится магазин женской одежды… И уже довольно давно! Но тут к нему подходит полная женщина с пакетом «Армани», и все становится на свои места. Взявшись под руку, пара удаляется.

Без семи двенадцать. А вот, заложив руки за спину, неспешно прогуливается по набережной какой-то франт. Это и есть Одиссей. Легкие белые брюки в синюю полоску, светло-синий холщовый пиджак, белая майка под горло, большие солнечные очки, белая шляпа, наподобие ковбойской. Вот он остановился у перил, посмотрел на объевшихся уток и ленивую форель. Затем проводил взглядом проплывшую мимо сочную даму рубенсовского типа.

Не могу сдержать улыбку: Вацлав верен себе. Я отчетливо представил, как за зеркальными стёклами очков его глаза быстро перебегают с могучего крупа толстухи на окружающую обстановку. Он хороший оперативник и мгновенно фиксирует любую подозрительную деталь в радиусе сорока метров. Я хорошо знаю его вкусы, пристрастия, привычки. Сейчас он пойдет налево, задумчиво остановится, затем резко повернет и двинется в обратную сторону…

На душе становится тепло. Я люблю Вацлава. Сколько мы не виделись? Лет семь-восемь? Около того. Но он не постарел и не потерял хватку: довольно быстро отработал повара Александра и получил результат. Сейчас он его доложит, и в нашем розыске появится перспектива завершения. Потому что раскрыть близкую связь Лазарева – это все равно что схватить анаконду за хвост! Хотя вряд ли рептилии это понравится…

Бесцельно фланирующий франт, с ног до головы оглядывая встречных женщин, прогулочной походкой идет в сторону «Пуппа». Но вот он остановился, будто что-то вспомнил, развернулся и пошел к Колоннаде. Я мысленно аплодирую – то ли себе, то ли Вацлаву, то ли обоим. У меня хорошая память, а он не меняет привычек. Значит, можно приготовить ему сюрприз…

Делаю знак бармену.

– Кофе по-ирландски с двойным виски!

Тот кивает.

Погуляв в пределах видимости несколько минут, Вацлав принимает решение и лёгкой походкой переходит улицу, направляясь ко входу в бар. На миг он скрывается из поля зрения. Я с улыбкой смотрю на входную дверь. Напротив дымится пахнущий виски кофе.

Но миг затягивается. Затягивается! Затягивается!! Затягивается!!!

Улыбка исчезает сама собой, а через несколько секунд женский крик срывает меня с места. Выскакиваю в тамбур. Вацлав лежит на полу вниз лицом, щегольские брюки задрались, открывая приспущенные носки, шляпа откатилась в сторону. Какая-то тетка стоит над ним, прижав руки к груди, и нескончаемо верещит, как раненый заяц.

Оттолкнув тетку, выбегаю на улицу, смотрю влево, вправо, вперед… Нервы натянуты, мышцы напряжены, пальцы полусогнуты, как клешни стальных манипуляторов, – сейчас я готов разорвать на куски любую хищную тварь!

Но рвать некого. Мимо, как и прежде, идут расслабленные курортники. Две женщины средних лет, молодой парнишка, грузный мужчина, страдающий отдышкой… Седой старичок, опираясь на трость тёмного дерева, украшенную металлическими вставками, медленно ковыляет в сторону Колоннады. Две молоденькие дурочки в белых майках с надписью «ТАТУ» обнимаются и целуются на ходу, не обращая ни на кого внимания и балдея от самих себя. Никто не бежит, не прячется…

Двенадцать ноль пять. Возвращаюсь назад. Тамбур забит зеваками, Вацлава перевернули на спину, обмахивают платками и газетой, но мне ясно, что ему уже не поможешь.

– Больному нужен воздух, не толпитесь, освободите помещение! Вызовите полицию и «скорую помощь»! – громко приказываю я.

Люди склонны подчиняться четким и властным командам, особенно в критической ситуации. Тамбур пустеет. Став на колени, прикладываю ухо к груди старого друга. Сердце не бьется. Быстро обшариваю карманы, забираю телефон. Больше ничего, представляющего интерес, при нем нет. Остановившийся взгляд синих глаз Вацлава устремлен в потолок. Провожу ладонью по спокойному лицу сверху вниз, закрывая веки. Как в кино. Даже не «как». В кино я этот жест и видел.

Захожу в бар, смешиваюсь со взволнованно гудящей толпой, пытаюсь поучаствовать в обсуждении чрезвычайного происшествия. Сейчас нельзя выделяться, держаться особняком или казаться более осведомленным: мне вовсе не улыбается оказаться в роли подозреваемого или главного свидетеля. На моем столике еще дымится кофе по-ирландски с двойной порцией виски…

Вскоре появляется полиция – молодые парень и девушка в форме, с торчащими из открытых кобур пистолетами. Потом с воем подъезжает «мерседес» скорой помощи. Врач – толстый, и на вид добродушный усач, профессионально чётко осматривает тело.

– Мертв, – говорит он полицейским. – Видимых повреждений нет. Возможно, сердечный приступ…

Тяжелые, как камни, слова плюхаются в зеркальную гладь напряженного ожидания. «Сердечный приступ… – кругами расходится по бару. – Сердечный приступ…»

Что за фигня?! Такого не бывает! Днём раньше, днём позже, но не за минуту же до конспиративной встречи!

В голове низко бухали какие-то африканские барабаны, отдаваясь в сердце и печени. Уютный бар милого курортного городка исчез. Я находился в душных, зловонных от болотных испарений Амазонских джунглях. А мой друг, такой же охотник, как и я, лежал ничком, погрузившись лицом в грязную жижу. Никакой это не сердечный приступ. Просто анаконда узнала про охотников, вот и все.

Над телом уже работали детективы в штатском. Вспыхивали блицы фотоаппарата. Офицер криминальной полиции профессионально диктовал в микрофон протокол осмотра. Судя по хватке, он был опытным сыщиком. Но он ничего не знал ни про конспиративную встречу, ни про анаконду.

* * *

– Вы родственник? – усталый взгляд пожилого паталогоанатома без удивления и понимания маятником переходил с моего лица на стоевровую купюру и обратно. – У него были проблемы с сердцем?

– По-моему, никаких, – первый вопрос я предпочел оставить без ответа. И поскольку пауза затянулась, сунул деньги в карман халата. Врач скривился, но возражать не стал. Хотя последнее слово он всё-таки оставил за собой:

– Без халата вход запрещен. Наденьте этот…

Вацлав лежал без одежды на мраморном столе, мужественные черты окаменели, и белое лицо напоминало мраморный профиль греческого героя.

– Красивый мужчина, – проговорил доктор. – И выглядит совершенно безмятежно. Так редко бывает. При сердечном приступе на лице застывает печать тревоги…

Я промолчал. Сердечный приступ тут ни при чем. Вацлав выглядит как человек, схвативший за хвост анаконду.

Было душно, пахло лекарствами, резиной и чем-то еще. Неприятным. Противоестественным. Страшным.