Приз для принцев - Рекс Стаут

Это был Науманн. Стеттон остановился.

- Алина собирается выйти замуж за принца, - выпалил он, словно объявляя о конце света.

- Я это знаю, - сдержанно ответил Науманн. - Об этом говорит весь город. Хорошо, что ты избавишься от нее, приятель. Но будет ли принцу от этого весело!

- Еще как будет, - мрачно пообещал Стеттон. - И ему не придется долго ждать. Я как раз направляюсь во дворец.

Науманн пронзительно взглянул на него:

- Зачем? Что ты собираешься делать?

- Я собираюсь вырыть яму ей самой. Я намерен рассказать о ней принцу все.

Лицо молодого дипломата вдруг стало серьезным, очень серьезным. Схватив Стеттона за руку, он многозначительно сказал:

- Друг мой дорогой, ты этого не сделаешь.

- Нет? Вот увидишь!

- Но это глупость... безумие... самоубийство!

- Не вижу почему. Во всяком случае, я намерен это сделать.

Повисла пауза, два молодых человека обменивались взглядами. Наконец Науманн сказал:

- Стеттон, иногда ты бываешь самым большим ослом, каких я когда-либо видел. Послушай меня минуту! Ты осознаешь, насколько все это серьезно? Ты хоть подумал, что это значит, прийти к принцу и рассказать всю историю жизни женщины, на которой - принц публично объявил об этом - он намерен жениться?

Если ты не представишь доказательств - причем недвусмысленных, неопровержимых и незамедлительно - по каждому слову, которое произнесешь, то через две минуты окажешься в тюрьме.

Решимость в глазах Стеттона уступила место колебанию и сомнению; сила этих слов впечатляла. Он сказал:

- Но что я могу? Тьфу, пропасть, неужели ты не понимаешь - я должен что-то предпринять!

- Давай-ка вернемся ко мне, - сказал Науманн, взяв Стеттона под руку. - Обсудим это дело.

Стеттон неохотно позволил повести себя в обратную сторону. Тут и там им встречались мальчишки-газетчики, выкрикивавшие новости о помолвке принца с мадемуазель Солини, красавицей русской. На углу улицы стояла группа людей, по жестам которых нетрудно было догадаться, что они обсуждают. Везде были видны улыбающиеся и сияющие лица.

- Какого черта они все в связи с этим так счастливы? - вопросил Стеттон.

- В расчете на будущее, - ответил Науманн.

На что американец буркнул, что такое за пределами его понимания.

Придя в квартиру Науманна, они начали, как выразился молодой дипломат, "обсуждать это дело". Сначала Стеттон не желал слышать никаких доводов. С оттенком этакой бравады он заявил, что для него принц Маризи такой же человек, как и любой другой, и что никто и ничто на свете не может помешать ему отомстить мадемуазель Солини, этой вероломной, ненавистной, отвратительной предательнице.

- Я согласен с тобой, - признал Науманн, - что она такова и есть и даже более того. Но что ты можешь с этим поделать? Ну, придешь, расскажешь обо всем случившемся, а какие такие доказательства против нее ты сможешь привести?

- Я... я... Да дюжину!

- Какие, например?

- Во-первых, я расскажу, что она не родственница генерала Нирзанна. Это была ложь.

- Как ты собираешься это доказать?

На лице Стеттона появилось такое выражение, будто у него требовали доказательств, что Земля круглая.

- Как я собираюсь это доказать? Зачем? Ты и так это знаешь. Она не больше родственница генералу Нирзанну, чем я!

- Совершенно верно, - терпеливо подтвердил Науманн, - но тебе следует помнить, что генерал умер. У тебя должны быть доказательства.

Стеттон в результате был вынужден признать, что доказательств у него нет.

- Но ведь можно составить целый перечень того, что я рассказывал тебе! - нетерпеливо воскликнул он. - Как я нашел ее в женском монастыре в Фазилике, как она согласилась выйти за меня замуж, как она выстрелила в человека с бородой, который спас нас и который, как ты знаешь, был ее мужем, как она отравила Шаво...

Потерявший терпение Науманн перебил его:

- Но, повторяю, на все это должны быть доказательства - абсолютно на все. Ты же сам не верил, что Шаво отравила она.

- Да, зато теперь верю. Как и в то, что я дал ей четыреста тысяч франков с тех пор, как она прибыла в Маризи.

- Господи боже! - Науманн смотрел на него с изумлением. - Не хочешь ли ты сказать, что дал ей такую сумму денег? И как? Чеком? На счет?

- Нет, большей частью наличными и драгоценностями. Чеков не было.

Науманн пожал плечами и даже всплеснул руками:

- И опять, где доказательства?

- Но я лично оплатил аренду дома; сам отдал деньги Дюро. Это кое-что.

- Не много. Ведь можно сказать, что ты действовал как ее агент. Стеттон, ты не выдерживаешь критики. Самое же плохое во всем этом то, что неделю назад ты послал ей письмо с предложением брака; это самое сильное оружие, которое она сразу же использует против тебя, как только ты что-нибудь скажешь. А других обвинений, с которыми ты мог бы пойти к принцу, у тебя нет. Если ты это сделаешь, то потом будешь очень раскаиваться.

В конце концов, Стеттон был вынужден согласиться, что друг прав.

- Будь генерал Нирзанн жив, еще можно было бы что-то доказать, мрачно сказал Стеттон, и Науманн согласился с ним. - А теперь - делать нечего. Нечего.

Но жажда мести все еще владела Стеттоном. Он треснул кулаком по столу и крикнул:

- Вот что я скажу тебе, Науманн. Я отдал бы миллион долларов наличными, только чтобы добраться до нее! Клянусь!

Хмурый Науманн, засунув руки в карманы, стоял у окна и рассматривал Уолдерин-Плейс.

Услышав слова Стеттона, он повернулся и резко сказал:

- Так. Есть шанс.

- Шанс? Что ты имеешь в виду?

- Шанс добраться до нее, как ты выразился.

- Во имя Господа, как?

- Найти Василия Петровича.

Стеттон стоял, разглядывая приятеля; до него доходило медленно. А тем временем молодой дипломат продолжал:

- Ты рассказывал мне, что он был только ранен в тот день в Фазилике... что ты спас ему жизнь. Значит, есть смысл рассчитывать на то, что он все еще жив и ищет женщину, которая оскорбила его и хотела убить. Если ты сможешь его найти, он скорее проследит, чтобы она не вышла замуж ни за принца Маризи, ни за кого-нибудь другого. Вот тебе и желанная месть.

- Но где он может быть?

- Это вопрос. В Варшаве его нет, это я точно знаю, поскольку не раз писал туда. Но где-то же он есть. Ищи его. Объяви по всей Европе; отправляйся сам, авось найдешь какие-нибудь следы. Вполне возможно, что он все еще в Фазилике. Найди Василия Петровича, а он завершит остальное.