Хранитель Чаши Грааля - Наталья Александрова

«Странный мальчишка!» Старыгин едва рот не раскрыл от удивления.

На вид юный фанат футбола ничем не отличался от других мальчишек такого же возраста.

Детей у Дмитрия Алексеевича не было, так что подробностями их воспитания и времяпровождения он не слишком интересовался. Однако примерно представлял себе образ двенадцатилетнего обормота – нечесаный, расцарапанный, ногти грязные, руки в карманах, в глаза не смотрит, слова цедит сквозь зубы, да и жаргончик соответственный…

Это крайний, хотя далеко не самый худший вариант.

Перед Старыгиным же стоял индивидуум в широченных штанах, на лбу – заживающая ссадина, руки расцарапаны и смазаны зеленкой, но буйные волосы – чистые, хотя подстричь их все же не мешало бы. Вообще, мальчишка весь был чистый – лицо без малейшего прыщика, карие глаза смотрят открыто и приветливо. Нет в них подростковой подозрительности и недоброжелательности. Слова при разговоре выговаривает правильно, не цедит их сквозь зубы, не сплевывает каждую минуту, не смотрит исподлобья…

Вдруг мальчишка поднял правую руку, в которой был зажат крупный розоватый камень. Старыгин невольно попятился, но мальчишка вовсе не собирался швырять в него свой камень. Наоборот, он заговорил очень толково:

– Это – наш здешний камень, из которого вытесан памятник Олегу Николаевичу.

– А давай меняться, – быстро предложил Старыгин, – ты мне – камень на память, а я тебе – бейсболку. Так устроит тебя?

– Устроит… – протянул мальчишка, тут же схватил желаемое, на миг прижал бейсболку к сердцу, потом нацепил на свои буйные кудри.

Старыгин рассматривал серовато-розовый кусок камня с белыми прожилками.

– Этот камень называется дешти-та, или страж-камень… – болтал мальчишка голосом заправского экскурсовода, – каменоломни находятся километрах в пяти от нашего города, хотя сейчас добыча камня прекратилась.

– Страж-камень… – машинально повторил Дмитрий Алексеевич.

И тут же в голове у него зазвучали слова из Книги Тайн:

«…камень от человека и человек от камня. Нет стража надежнее, чем камень, нет камня надежнее, чем человек…»

Ну да! Как же он сразу не догадался: камень от человека и человек от камня – это же памятник!

И тут же, словно у него внезапно открылись глаза, Старыгин понял загадочные слова из древней книги.

«…Где солнце положит конец человеку от камня и камню от человека, через луну от солнца, равного солнцу…»

Где солнце положит конец человеку от камня и камню от человека – то есть там, куда дотянется перед самым закатом тень от памятника. Но не в любой день, а «через луну от солнца, равного солнцу». То есть… ровно через месяц после солнцестояния! Через месяц после того дня, когда день равен ночи!

Старыгин был самый настоящий гуманитарий и школьный курс астрономии помнил не слишком хорошо, поэтому, чтобы проверить себя, спросил у необыкновенного мальчишки:

– Ну, отличник, скажи-ка мне, на какой день приходится весеннее солнцестояние?

– Я не отличник, – тяжко вздохнул мальчишка, – у меня с русским языком проблемы. И еще с ботаникой – тычинки, пестики, кому это нужно-то?

Тут Старыгин кивнул, показывая, что насчет ботаники он его полностью поддерживает. Мальчишка приободрился и выдал информацию насчет весеннего солнцестояния:

– На двадцать второе марта.

Отлично! А сегодня как раз двадцать второе апреля…

Старыгин поднял голову.

Солнце уже клонилось к горизонту, тени удлинялись. И тень от памятника выдающемуся врачу, протянувшись через всю площадь, подбиралась к школьному двору.

Старыгин бросился туда, где заканчивалась эта тень.

И вдруг на него словно вылили ушат холодной воды.

Удивительно, как человек глупеет, когда напряженно думает о чем-то одном!

Как, интересно, может быть связан современный памятник с древней тайной, которой почти тысяча лет?

– Мальчик, когда был установлен этот памятник? – спросил он своего единственного собеседника.

– В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, после того, как Олега Николаевича убили! – моментально отозвался тот.

– Ну вот… – протянул Старыгин разочарованно. – А я-то думал…

– Памятник был установлен на деньги, собранные жителями нашего города, – продолжал информированный ребенок. – На том самом месте, где прежде стояла каменная баба…

– Кто? – переспросил Старыгин, не очень внимательно прислушивавшийся к словам мальчугана.

– Каменная баба, – повторил тот. – Таши-баба, на старинном местном языке. Вообще-то, это не баба… в смысле, не женщина. «Баба́», с ударением на втором слоге, это на тюркском языке – отец. Так что эта древняя статуя изображала мужчину с чашей в руке. Кстати, вы можете посмотреть на эту статую, ее перетащили в школьный двор. И вообще, если вас интересует история нашего города – вам нужно поговорить с Варварой Александровной, она ее очень хорошо знает.

– Даже лучше, чем ты? – улыбнулся Старыгин.

– Гораздо лучше! – воскликнул мальчишка, не почувствовав в словах Старыгина легкой насмешки.

– Кто такая Варвара Александровна? – спросил Старыгин, подумав, что ему и в самом деле стоит пообщаться с человеком, хорошо знающим историю Беловодска.

– Варвара Александровна – наша учительница, – ответил мальчишка таким тоном, словно говорил по меньшей мере об английской королеве.

– Ну что ж, познакомь меня с ней!

Они вошли в школьный двор.

Как и повсюду в Беловодске, здесь было очень много цветов – белые и голубые гиацинты, нежно-розовые тюльпаны и те же незнакомые Старыгину мелкие лиловые цветочки, покрывающие землю сплошным ковром.

В центре двора находилась спортивная площадка, а ближе к зданию школы – небольшой, тщательно ухоженный огород, на котором, скорее всего, ученики на практике изучали ненавистную его провожатому ботанику.

Пройдя мимо посадок, они вошли в школьное здание.

Видимо, уроки давно уже закончились, в коридорах не было ни души, и во всем здании царила удивительная тишина.

– Мы, наверное, пришли слишком поздно, – проговорил Старыгин, оглядываясь. – Все учителя давно уже разошлись по домам.

– Варвара Александровна наверняка здесь, в музее! – и маленький провожатый толкнул одну из дверей.

Они действительно оказались не в классной комнате, не в школьном кабинете с рядами одинаковых столов и учительской кафедрой, а в самом настоящем музейном зале, заставленном витринами и застекленными шкафами с какими-то экспонатами.

Неподалеку от входа над одной из витрин склонилась высокая стройная женщина.

– Варвара Александровна! – окликнул ее провожатый Старыгина. – Я привел к вам гостя, он интересуется памятником.