Исправительный дом - Никки Френч

В зале было ужасно жарко. Где-то жужжала невидимая муха. Табита повернула голову и увидела на скамье для прессы какого-то журналиста с маленькими глазками и двойным подбородком. Газетчик взглянул на нее в ответ, а затем что-то записал.

Она решила порисовать: изобразила свой дом, муху. Набросала чье-то лицо и нахлобучила на него парик. Веки ее слипались, и Табита широко распахнула глаза. Еще чего не хватало – заснуть на собственном судебном процессе, когда всего в нескольких футах от тебя дает показания вдова человека, которого ты якобы убила!

И вдруг все смолкло. Элинор Экройд села на свое место. Лора Риз пригладила волосы, поправила шарф и мельком взглянула на Табиту.

Судья огласила перерыв в заседании. Все присутствующие встали.

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, – сказала Табита Лоре. – Все это должно вам казаться каким-то сверхъестественным. И мне тоже.

– Мисс Харди! – раздался позади грозный голос судьи.

– Что такое? Я сказала что-то не то? – спросила Табита. – Не знаю, как там по правилам, – снова обратилась она к Лоре, – но мне нужно задать вам несколько вопросов. Вот.

Она откашлялась. Ее сознание вдруг сделалось совершенно пустым.

Саймон Брокбэнк негромко постукивал ручкой по столешнице, и этот стук отдавался у Табиты в голове.

– Вы можете не стучать? – обратилась она к прокурору.

Тот спокойно отложил ручку и скрестил на груди руки.

– Да, всего пару вопросов, как я и сказала. Во-первых, про интимную связь, интрижку, или как это еще можно назвать.

Табита чувствовала, как ее тело наполнилось жаром, а кожу будто кололи тысячи иголок. Лицо налилось багрянцем.

– Вы сказали, что это было у меня с вашим мужем один раз.

– Я?

– Да, вы. Вы сказали «эпизод». В единственном числе. А вы сами как считаете, это было один только раз?

– Я не знаю, – промолвила Лора.

Их взгляды встретились, но в них не было ни вражды, ни приязни.

– Вы допускаете, что этих «эпизодов» могло быть гораздо больше?

– Вероятно, да.

– Если я скажу, что этих «эпизодов» было несколько, это вызовет у вас удивление?

– Не знаю…

– Благодарю. Теперь… – Табита заглянула в свои записи. – Вы заявили, что предпочли поверить своему мужу, когда он уверял вас, что я первая приставала к нему.

– Да.

– И вы продолжаете верить в это?

– Не знаю, – снова ответила Лора.

– Значит, если я…

Табита осеклась, почувствовав, как Микаэла потянула ее за одежду.

– Что? Простите, Лора. Подождите секунду.

Она наклонилась к Микаэле, которая прошептала ей на ухо:

– Такими вопросами ты только осложняешь свое положение.

– В смысле?

– Такими вопросами ты скоро убедишь всех, что именно у тебя и был мотив для убийства.

– Ох ты ж!

Табита выпрямилась и снова посмотрела Лоре в лицо:

– Могу ли я спросить вас о задуманном переезде? Вы утверждаете, что это решение было спровоцировано моим приездом в Окхэм?

– Да, считаю.

– То есть хотите сказать, Стюарт говорил вам, будто я ему угрожаю?

– Нет, не говорил.

– Значит, слова Полин Левитт неправда?

– Мисс Харди! – остановила ее судья, увидев, что Саймон Брокбэнк поднимается со своего места.

– Прошу прощения. Ладно. Но Стюарт никогда не говорил вам, что я ему чем-то угрожала?

– Все, о чем мне известно, – Стюарт сделался нервным и затеял переехать именно тогда, когда вы появились в Окхэме.

– Хочу спросить вас о том дне. Вы отправились на встречу с клиентом?

– Да.

– Но вы так и не встретились с ним. Разве это не выглядит странным?

– Не то чтобы.

– А мне это кажется странным.

Брокбэнк разглядывал свои ногти и едва заметно улыбался.

– Что вы хотите сказать? – поинтересовалась судья Мандей.

– То, что эта история выглядит несколько подозрительной, – ответила Табита. – А потом, у ее мужа тоже была встреча, на которую он не попал.

– Я не понимаю, о чем вы?

– Вы хотя бы можете представить, куда Стюарт собирался в то утро?

– Нет, не могу.

– И это нормально?

– Вполне.

– То есть тот факт, что ни вы, ни он так и не попали на запланированные встречи, вы считаете простым совпадением?

Лора посмотрела на нее с выражением, близким к жалости:

– Просто Стюарт не смог выехать из Окхэма из-за упавшего дерева, вот и все.

Со стороны публики послышалось хихиканье. Табита попыталась разглядеть весельчака, но увидела лишь ряды лиц, которые смотрели на нее сверху вниз, стараясь получить более полное представление о происходящем.

Табита почувствовала, что сбилась с мысли. Она порылась в своих бумагах на столе, но это не помогло.

– То есть большая часть ваших показаний основывается на том, что говорил вам ваш муж?

– Но я просто отвечаю на вопросы, которые мне задают, – ответила Лора. – Насколько мне это удается.

– Но разве вы доверяли ему?

– Мисс Харди, я вас уже предупреждала! – воскликнула судья.

– Но вопрос относится к делу! Вы считали, что ваш муж не будет лгать вам или скрывать какие-нибудь важные вещи, о которых вы имели право знать?

Наступило продолжительное молчание. Где-то снова зажужжала муха. Стало отчетливо слышно, как Микаэла жует свою жвачку.

– Я была его женой, – наконец, вымолвила Лора.

– Я знаю, что вы верите в супружеский долг и все прочее. Но был ли ваш брак счастливым?

До Табиты смутно донесся голос судьи и возражения Брокбэнка, но она продолжала:

– Или же и с вами он тоже плохо обращался?

– Он был моим мужем, – сказала Лора, и по ее щеке покатилась одинокая крупная слеза.

– Я прошу у вас прощения, – сказала ей Табита. – Но сейчас на кону моя собственная жизнь.

– Больше никаких вопросов, – заявила судья Мандей.

– Мне кажется, что Стюарт вел себя по отношению к вам жестоко и мучил вас. Вы были несчастны. Думаю, многие хотели бы…

– Немедленно замолчите!

– Могу я задать еще вопрос?

– Разумеется, нет.

– Вы серьезно думаете, что это сделала я?

Микаэла снова дернула ее за одежду, делая знак молчать.

– Всем покинуть зал суда!

Лора посмотрела на Табиту в упор:

– А разве не вы?

– Вот уж это действительно было глупо, – мрачно сказала Микаэла.

– Что глупо?

– Спрашивать, думает ли она, что ты убила Стюарта.

– Наверное, ты права.

– Ты вообще о чем думала?

– Да сама не знаю.

– Обещай мне, что больше никогда не станешь задавать этот вопрос!

– Ладно.

– Нет, не ладно. Если ты хочешь, чтобы я оставалась с тобой, обещай.

– Обещаю.

Табита склонилась над унитазом, и ее вырвало. Наконец, в желудке ничего не осталось, и она чувствовала лишь тошноту. Закончив, Табита вымыла руки и