Дьявол в бархате - Джон Диксон Карр

Ничего себе, народ!

Фентон открыл парадную дверь. Когда фонарь и факел осветили его фигуру, раздался взрыв воплей. Мимо его плеча и головы просвистели два тяжелых камня, на которые он не обратил никакого внимания.

Шагнув навстречу толпе, Фентон крикнул во весь голос:

— Черт бы вас побрал, подонки! Что вам нужно?

Вновь, подобно каменной лавине, прозвучал раскат грома. Небо позади толпы прорезал зигзаг молнии, с треском и шипением ударившей в дерево.

Фентон стоял неподвижно на полпути между дорогой и домом с обнаженными шпагой и кинжалом в руках. Затем он шагнул в пространство между липами, с презрением глядя на собравшихся.

— Где ваш предводитель? — осведомился он и внезапно рявкнул: — Назад!

Мощное воздействие его личности, несокрушимая уверенность в себе заставили возбужденную толпу слегка отступить. Передний ряд, все еще находившийся в шести футах от лип, сделал два шага назад, но визгливый женский голос велел им остановиться.

Фентон, знавший, что его три дровосека уже находятся слева, а два фехтовальщика справа от него, обрадовался, что теперь для них стало больше места.

— Где ваш предводитель, говорю вам?! — крикнул он, высоко подняв шпагу, на которой сверкнули отблески фонаря и факела.

Взгляды собравшихся не отрывались от клинка и от горящих под шлемом глаз Фентона. Он едва мог видеть пригнувшиеся под деревьями тени справа и слева от него.

— Я предводитель, сэр, — послышался резкий голос в группе восьми человек со шпагами, стоящей справа.

Вперед шагнул человек с толстым животом, но с худой и самодовольной физиономией, отлично одетый и с зеленой лентой на шляпе — короче говоря, идеальный представитель партии Шафтсбери. Когда он заговорил, толпа немного притихла.

— Я Сэмьюэл Уоррендер, эсквайр, — сообщил незнакомец. — Вы папист или нет?

— Нет! Но ваше теперешнее поведение может сделать из меня католика!

— Умеете ли вы предсказывать будущее?

— Да! — что было силы рявкнул Фентон.

Он почувствовал, что их сердца сжал суеверный ужас. Пришло время нанести удар!

— Значит, вам захотелось повоевать? — осведомился Фентон, снова поднимая шпагу. — Ну что ж! Давайте!

На правом фланге толпы — точнее с левой стороны, если смотреть на нее — неожиданно появились три фигуры, кажущиеся гигантскими в колеблющемся тусклом свете. Два шестифутовых бревна обрушились на головы собравшихся, в то время как две дубинки в руках Джоба начали страшную пляску смерти.

Стоявшие в первом ряду едва ли видели напавших на них — их взгляды были устремлены на Фентона. Но когда дровосеки добрались до второго ряда, в толпе раздался нечеловеческий вопль ужаса. Дубинки и бревна заработали снова.

— Назад! — взвизгнул длинноногий субъект в старомодной шапочке, тщетно пытаясь взобраться на холмик в дальнем конце улицы.

— Осади назад!

— Бежим к Черинг-Кроссу!

Мертвые и тяжело раненные валялись на спине или лицом вниз в облаках бурой пыли, которая оседала на кровь, не позволяя, к счастью, остальным видеть их размозженные головы. Какой-то человек в парике и с золотыми пуговицами пробежал несколько шагов, вцепившись по неизвестной причине в золотую цепочку от часов, которые отлетели в сторону, когда он рухнул окровавленным лицом в пыль.

Тем временем стоящие с левой стороны (а для Фентона, смотревшего на них, с правой) едва осознавали происходящее, пока до них не дошли крики в толпе.

Фентон, сохраняющий хладнокровие, стоял как на часах.

«Пора!»— подумал он и побежал вдоль смешавшегося переднего ряда. За ним последовали Джайлс и юный Харри.

Тяжелая дубина со звоном опустилась на шлем одного из дровосеков, не причинив ему никакого вреда. Подвергшееся нападению крыло толпы повернулось лицом к дороге, и вместе с ними повернулся и противоположный фланг.

В первоначальной позиции ряды толпы растянулись перед домом и могли окружить и сокрушить всех, кто нападет на них оттуда. Но теперь все изменилось. Конечно, протяженность рядов была еще слишком велика, чтобы их могли атаковать шесть человек, но люди сбились в кучу на не слишком широкой аллее, повернувшись спиной к востоку.

— Шпаги! — крикнул Фентон.

И шестеро атакующих в шлемах устремились вперед как один человек.

Нападение было столь бешеным и решительным, что толпа за несколько секунд оказалась отброшенной на двадцать шагов. Фонарь раскачивался на шесте, факел озарял сцену сражения желто-голубым светом. Хотя никакой гром не мог быть слышен в таком шуме, молния озаряла перекошенные лица.

Восемь фехтовальщиков из толпы устремились навстречу троим нападавшим со шпагами и в течение минуты очутились на земле, мертвые или корчившиеся от боли. Справедливость требует отметить, что никто из них не был силен в фехтовании, за исключением одного, сумевшего продержаться против Фентона тридцать секунд и сделать шесть выпадов, пока Фентон не пронзил ему горло.

Вслед за ним на Фентона набросился Сэмьюэл Уоррендер, эсквайр. Он сделал полный выпад, целясь противнику в живот. Со свистом парировав удар, Фентон поразил прямо в сердце злополучного мистера Уоррендера, скорчившегося на земле, словно раздавленный червь.

Фентон и оба его фехтовальщика, топча упавших и пиная шпорами всех попавшихся под руку, ринулись в толпу. Джайлс, холодный и методичный, каждым ударом шпаги или кинжала наносил рану кому-нибудь из врагов. Харри, бледный но с твердо сжатыми губами, яростно орудовал сверкающим обоюдоострым клинком.

Однако атака начала захлебываться, так как толпа, сперва потерявшая голову, устремилась в контратаку. Даже голоса их звучали спокойнее. Отступивший назад Фентон видел, как шпаги, кинжалы и дубинки передаются из рук в руки стоящим впереди.

Собравшиеся поняли, что удар даже самой тяжелой дубинкой по шлему — способен вызвать у его обладателя только звон в ушах и головокружение. Однако удар по ушному ремню может сломать челюсть. Один или двое могли пробиться к дровосекам и ударить их кинжалами в спину.

Фентон с ужасом увидел, что Большой Том упал. Справа от него послышался треск, когда шпага Харри переломилась надвое.

В тот же момент оборванец с копной черных волос пробился с кинжалом к побледневшему и тяжело дышавшему Джобу, который не заметил его. Фентон прыгнул влево и рубящим ударом почти что отсек кисть руки нападавшему, с удивлением воззрившемуся на собственное запястье. Еще один оборванец, в очках и широкополой шляпе, рвался вперед со шпагой. Рапира Фентона пронзила его насквозь, так что рукоятка ударилась о левые ребра, а острие вышло наружу с другой стороны. Когда Фентон выдернул клинок, оборванец рухнул лицом на землю, куда еще раньше свалились его очки и шляпа.

Бросившись назад сквозь тучи пыли, Фентон увидел, что Харри тоже упал.