Оракул мертвых - Валерио Массимо Манфреди

Она снова вернулась к столу и начала изучать то, что на нем лежало, осторожно все перекладывая, возвращая в прежний беспорядок, до тех пор, пока не наткнулась на блокноте записанной в нем библиографической аннотацией: «Периклис Арватис. „Гипотеза о некромантическом ритуале в одиннадцатой песни „Одиссеи““». Она взяла блокнот и просмотрела: Мишель составил нечто вроде тезисного плана, схематического изложения работы.

Она принялась читать: автор утверждал, будто ритуал призвания мертвых, описанный в одиннадцатой песни «Одиссеи», в действительности использовался в Некромантионе Эфиры уже в микенскую эпоху, и, стало быть, действие, разворачивающееся в «Одиссее» на берегах Океана, в реальности имело место в Эпире, в устье Ахерона. «Область киммерийян», о которой говорит поэт, располагалась на мысе Киммерий, в миле от Эфиры.

В стороне Мишель сделал кое-какие записи, озаглавив их «ПророчествоТиресия»: «Три животных, которых Одиссей должен будет принести в жертву, — бык, вепрь и баран, — возможно, указание на астрологические знаки. Одна и та же зодиакальная ось, с центром в Сиве, в Египте, соединяет вход в Аид на мысе Тенар (пещеры Диру) и в Эфире, она проходит через три больших святилища, связанных со знаками Зодиака. (Nota bene: вепрь, или кабан, — символ воды, идентифицируемый со знаком Рыб и связанный со святилищем Зевса в Додоне.) Остров Керкира тоже входит в знак Рыб.

Nota: Гипотеза Арватиса о зодиакальных осях, объединяющих все главные святилища древнего Средиземноморья, не совсем оригинальна, и однако ее редко принимают во внимание ученые, поскольку нет четких доказательств касательно того, до какой степени точно древние умели высчитывать широту и долготу и тем более чертить локсодромии между столь отдаленными точками (как Сива и Эфира, или Додона)».

Мирей переписала конспект, страницу за страницей, а потом скопировала рисунок, названный Мишелем «осью Арватиса». Намереваясь положить записи туда, где их нашла, она обнаружила — на обратной стороне есть еще пара страниц.

В первой говорилось: «Проблема: в какой бы части Средиземноморья мифология ни размещала отплытие корабля Одиссея, смерть одного из его спутников или присутствие какого-либо другого гомеровского героя (Диомед в Пулье, Тевкр на Кипре, Антенор в Венето, Эней в Лациуме), там возникает культ Одиссея — еще в древние времена строятся святилища, возводятся статуи и т. д. Оказывается, на Итаке, родине Одиссея, никогда не существовало культа этого героя. Почему? Nemo propheta in patria sua?[28]Нет, слишком банально. Здесь должна крыться гораздо более глубокая причина. Но какая?»

На втором заглавными буквами значилось слово «КЕЛКЕЯ», а ниже: «См. Гомер, XI, 112. Келкея (у других авторов она известна под названием „Бунима“) — быть может, все, что осталось от утраченной поэмы… продолжения „Одиссеи“? Келкея — то место, где Одиссей должен был окончить свои приключения навсегда, принеся в жертву быка, вепря и барана. Где находится Келкея?»

Внизу страницы — еще одна пометка: «Искать издателя Арватиса, на улице Дионисиу, 17, в Афинах… Где мне взять сил, чтобы снова увидеть Афины?»

Мирей допоздна копировала записи, читала, отдаваясь мыслям, которые рождали в ее голове эти нервные, разрозненные заметки. Потом она наконец разделась и легла в постель Мишеля. Она вспомнила, как они в последний раз занимались любовью на этой постели, представила себе нежное тело Мишеля, его длинные ноги, плоский мускулистый живот, черные ресницы, глаза, всегда влажные и темные, как у чистокровного жеребца. И сейчас она желала его, страстно.