Террористы - Пер Валё

Леваллуа покачал головой, потрясенный такими варварскими порядками.

Рейнхард Гейдт посидел, слушая радио. С утра было чуть спокойнее, но все равно у полиции хватало дел; в эту самую минуту передавалось распоряжение о первой на дню облаве на длинноволосых в районе Эстермальм. Потом последовало донесение об убийстве, которое на поверку оказалось всего-навсего самоубийством. Сразу вслед за этим сообщили еще об одном самоубийце; он явно повесился уже утром, потому что тело было теплым, когда его обнаружили в одной котельной.

Леваллуа теперь усовершенствовал схему так, что, кроме центрального узла, можно было слушать патрульные машины.

Гейдт услышал диалог между узлом и неким Арне; речь шла все о том же самоубийце.

— Висельник, — произнес Арне, и радиоимпульсы донесли отвращение в его голосе. — Шли бы вы к дьяволу.

— Адрес принят? Карлбергсвеген, тридцать восемь.

— У нас уже есть в машине один клиент. Следующий раз снабдите нас автобусом. Желательно, с хорошей вентиляцией.

— Отправляйтесь туда, ясно? — хладнокровно повторил голос из центра. — Сейчас же. Найдете его в котельной.

Кто-то в машине произнес что-то неразборчивое.

— Чего там еще? — справился центр.

— Всего лишь добрый совет, — ответил Арне. — От нас обоих. Катитесь к черту. Связь кончаю.

Участники диалога обошлись без цифрового кода. Видимо, случай был слишком банальный.

Преодолев брезгливость, Гейдт положил руку на плечо француза. Почему-то он избегал без крайней нужды прикасаться к людям.

Леваллуа поднял голову.

— Все в порядке? — спросил Гейдт.

— В полном. При условии, что Каитен и Камикадзе сделают все как следует.

— Будь спокоен. Они знают свое дело не хуже нас с тобой, и обстановка им известна. Пойдут после полуночи.

— А вдруг кто-нибудь успеет разрядить? Есть же у здешней полиции саперная команда?

— Как ни странно, нет. И не забудь, что там, где мы были в прошлый раз, полиция обнаружила резервные заряды только через несколько месяцев. Хотя там работали и полицейские, и армейские саперы, и к тому же знали, где искать.

— Значит, будут резервные заряды?

— Два. На других возможных путях кортежа — вдруг службу безопасности осенит в последнюю минуту.

— Риск минимальный, — возразил Леваллуа. — Легаши туго соображают.

— Не сомневаюсь, что ты прав. К тому же другие пути противоречат логике и влекут за собой множество новых проблем для охраны.

— Ну, тогда осечки быть не должно.

Француз зевнул.

— У меня все отработано и проверено, — продолжал он. — И япошки вроде бы не должны подвести.

— Исключено. Тем более, что они всю дорогу могут передвигаться под землей, если пожелают. Они все тщательно разведали. Десять дней назад установили три ложные мины, и никто пока не обнаружил.

— Будем надеяться.

Леваллуа потянулся и обвел взглядом комнату.

— Хорошо, что есть запасной источник энергии. Представляешь себе, если бы мы завтра вдруг оказались без тока. Вот был бы номер.

— Что-то при мне еще ни разу свет не гас.

— Это ничего не значит, — объяснил радиоспециалист. — Достаточно какому-нибудь дураку-бульдозеристу оборвать кабель, вот и влипли.

Они еще послушали полицейскую волну. Некто — явно не такой мизантроп, как Арне, — доложил, что висельника на Карлбергсвеген забрали.

— Халтурщик, — добавил он. — Пальцы ног всего полсантиметра не доставали до пола.

— Полицию застали?

Радиоволна донесла смех, потом голос из машины сообщил:

— Застали. Стояли там два мудреца и наблюдали, как мы с Арне трудимся. Нет чтобы о его родных позаботиться. Жена кричала в голос, детишки ревели. Учтите, у нас теперь полная загрузка, так что, если еще появятся, приберегите на вторую половину дня. Хотя вообще-то лучше, когда клиенты свежие.

Леваллуа вопросительно посмотрел на Гейдта, тот пожал плечами.

— Ничего интересного. Разве что для социологов.

— Как будем уходить? — спросил француз.

— А ты как думаешь?

— Порознь, как обычно. Я сразу отправлюсь тем же путем, каким прибыл.

— Гм-м, — пробурчал Гейдт. — Мне, пожалуй, придется выждать.

На лице Леваллуа отразилось облегчение. Он не спешил на тот свет, а если бы южноафриканец настоял на том, чтобы уходить на шхуне вместе с ним, вероятность провала возросла бы многократно.

— Сыграем в шахматы, — предложил радист немного погодя.

— Давай.

Рейнхард Гейдт разыграл сицилианскую партию, вариант Маршалла. Гениальный вариант, придуманный давным-давно одним американским моряком, который утер нос многим тогдашним гроссмейстерам так, что им оставалось только разевать рот от удивления. Для Гейдта в этом варианте было что-то от «Везерюбунга»: размах, бесшабашный риск.

Впрочем, хорошего игрока можно провести только один раз. После чего он берется за учебник шахматной игры и запоминает верные контрходы, которые непосвященному кажутся совершенно непонятными.

Они играли, без часов, и француз все дольше думал над очередным ходом, видя, как его позиция разваливается и, несмотря на большой поначалу перевес в фигурах, становится безнадежной. Наконец Леваллуа задумался на полтора часа, хотя его противнику было очевидно, что тут уже думать нечего, пора сдаваться. Гейдт вышел на кухню, заварил чай, потом тщательно умыл руки и лицо. Когда он вернулся в комнату, француз все еще сидел, подперев голову руками и неотрывно глядя на доску.

Через два хода он все-таки сдался.

Лицо у него было обиженное, ибо по своей натуре он не умел достойно проигрывать. Да ведь и БРЕН не приучал своих людей к мысли о возможном проигрыше. Ставкой в этой игре была жизнь.

В безвыходном положении — кончай с собой.

До самого вечера Леваллуа не произнес ни слова, дулся и молча штудировал справочники.

Полицейская волна продолжала свой мрачный речитатив.

Не дай Бог жить в такой стране, заключил Рейнхард Гейдт.

Но поскольку ему предстояло на некоторое время задержаться в ней, лучше уж привыкать.

Пока японцы ночью устанавливали заряды — и главный, и резервные, — Рейнхард Гейдт спал крепко, без сновидений.

Леваллуа долго не мог уснуть, все думал о проигранной партии. Сказал себе, что надо будет по возвращении в Копенгаген купить хороший учебник шахматной игры.

Японцы вернулись в свою квартиру около пяти утра.

Они тоже решили впредь некоторое время не показываться на улице. У них было припасено консервов не на одну неделю.