Террористы - Пер Валё

И вынужден был признать, как и остальные члены спецгруппы, что план безупречен. Эрик Мёллер знал свое дело и рассуждал верно. К тому же проблема ближней охраны была не так уж сложна. Наблюдение за пунктами, которые Мёллер называл уязвимыми, должно было начаться в полночь.

Гюнвальд Ларссон посмотрел на стенные часы. Без девяти двенадцать. Стало быть, некоторые из четырехсот сотрудников тайной полиции, занятых в операции, уже вышли под дождь.

Он отложил план сепо и перешел к периферийной охране. Дворцовый сад — уязвимый пункт не только с точки зрения Мёллера. Король и этот чертов американец будут стоять здесь, как на эстраде, являя собой удобную мишень для снайперов на мысу Бласиехольмен и острове Шеппсхольмен, не говоря уже о судах в проливе Норрстрём и у пристаней.

Полистав схемы, он успокоился. Пятерка мыслителей, другими словами, он сам, Бек, Меландер, Рённ и Скакке, все это предусмотрела. Мост на Шеппсхольмен закрыт уже несколько часов назад, дома вдоль пристани на мысу тщательно проверены. Особенно «Грандотель ройяль» с его многочисленными окнами.

Гюнвальд Ларссон вздохнул, продолжая перебирать бумаги. Под дворцовым садом подземных коммуникаций немного, их легко контролировать, послав туда людей в резиновых комбинезонах. Или таких, которые не боятся испортить свою одежду.

Часы на стене щелкнули. Ровно двенадцать.

Он поглядел на свой хронометр. Настенные часы, как всегда, ошибались, а именно, отставали на минуту и двадцать три секунды.

Гюнвальд Ларссон встал, чтобы передвинуть стрелки.

В этот момент послышался стук в дверь.

Члены группы никогда не стучались. Следовательно, это был кто-то посторонний.

— Войдите, — сказал Гюнвальд Ларссон.

В комнату вошла девушка. Не девушка, так женщина в возрасте от двадцати трех до тридцати лет.

Нерешительно глядя на Гюнвальда Ларссона, она поздоровалась:

— Привет.

— Здравствуй, — сдержанно ответил Гюнвальд Ларссон. Стал спиной к столу, скрестил руки на груди и спросил:

— Что угодно?

— А я тебя знаю. Ты Гюнвальд Ларссон из отдела насильственных преступлений.

Он промолчал.

— Но ты-то меня вряд ли знаешь.

Гюнвальд Ларссон рассматривал гостью. Пепельные волосы, голубые глаза, правильные черты. Хороший рост — метр семьдесят пять, может, чуть больше. Недурна собой. Одета просто и аккуратно: серая водолазка, отутюженные синие брюки, туфли на низком каблуке. Судя по ее подчеркнутому спокойствию, пришла неспроста. Однако он был почти уверен, что не встречался с ней раньше. И Гюнвальд Ларссон, нахмурив лоб, вперил в нее свои ярко-голубые глаза.

— Меня зовут Рут Саломонссон, — сообщила она. — Работаю в этом здании. Отдел экономических преступлений.

— Должность?

— Младший инспектор. У меня сейчас дежурство. То есть, в данную минуту перерыв.

Гюнвальд Ларссон вспомнил про свой чай, повернулся, взял чашку и опустошил ее одним духом.

— Предъявить удостоверение? — спросила она.

— Предъяви.

Она достала удостоверение из правого заднего кармана и протянула ему.

Гюнвальд Ларссон внимательно изучил его. Двадцать пять лет. Вроде бы все верно. Он спросил:

— И что тебе надо?

— Я знаю, что ты выполняешь специальное задание под непосредственным руководством комиссара Бека, полицеймейстера и начальника цепу.

— Достаточно Бека. Где ты об этом узнала?

— А, в этом доме хватает длинных языков. Еще…

— Что еще?

— Ну, говорят, будто вы разыскиваете одного человека, имени точно не помню. Но с приметами знакомилась.

— Где же?

— В отделе опознания. У меня там подруга работает.

— Если тебе есть что сказать, выкладывай.

— Ты не хочешь предложить мне сесть?

— Пока нет. Так в чем все-таки дело?

— Понимаешь, несколько недель назад…

— Дата, — перебил ее Гюнвальд Ларссон. — Меня интересуют точные факты.

Она смиренно посмотрела на него:

— Это было в понедельник четвертого ноября. Гюнвальд Ларссон ободряюще кивнул:

— Смотри-ка. Ну и что же случилось в понедельник четвертого ноября?

— Понимаешь, мы с одной подругой договорились пойти потанцевать. Зашли в «Амарант»…

Гюнвальд Ларссон снова перебил ее:

— В «Амарант»? Разве там танцуют?

Она примолкла.

— Я спрашиваю: в «Амаранте» танцуют? — повторил он.

Она вдруг смутилась и покачала головой.

— Так что же вы с подругой там делали?

— Мы… мы сели за столик в баре.

— Вместе?

— Нет.

— Что было дальше?

— Я познакомилась с одним датским коммерсантом, он назвался Ёргенсеном.

— Так. Дальше?

— Потом он проводил меня домой.

— Так. И что же там произошло?

— А как ты думаешь?

— Я не склонен к предвзятым мнениям. Особенно по поводу личной жизни других людей.

Она закусила губу, затем произнесла с вызовом:

— Мы были вместе. Лежали вместе, если выражаться культурно. Потом он ушел, и больше я его не видела.

На правом виске Гюнвальда Ларссона вздулась жила. Он обошел вокруг стола и сел. Ударил кулаком по столу с такой силой, что настенные часы остановились, по-прежнему показывая неверное время.

— Что это еще за фокусы, черт возьми, — яростно произнес он. — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я развесил объявления: полиция поставляет бесплатных шлюх, обращаться в бар «Амарант»? Какие у тебя часы приема? По понедельникам от девятнадцати до двадцати трех?

— Вот уж не ожидала такого косного, старомодного взгляда, — отпарировала она. — Мне двадцать пять лет, я незамужняя, бездетная и пока не спешу замуж.

— Двадцать пять?

— Незамужняя и бездетная, — повторила она. — Разве у меня нет права на личную жизнь?

— Почему же, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Лишь бы я не был в нее замешан.

— Пожалуй, это я могу тебе гарантировать.

Недовольный ее тоном, Гюнвальд Ларссон снова ударил кулаком по столу, на сей раз так сильно, что отдалось в локте. Он поморщился.

— Эти мне женщины-легаши, которые ходят по барам и закадривают мужиков… А потом являются сюда и несут какую-то чушь про датчан.

Он поглядел на вышедшие из строя настенные часы и на свой хронометр.