Террористы - Пер Валё

Получив от Леннарта Колльберга положительный отзыв о плане охранных мер в целом, он испытал известное удовлетворение: как-никак Колльберг оставался для Мартина Бека самым надежным советчиком в вопросах его профессии. Разговор их занял всего несколько минут, и он вдруг решил нанести визит, о котором думал давно, да все не мог выбрать время. Собственно, со временем и теперь было туго, но Меландер, Гюнвальд Ларссон и Скакке вполне могли справиться с более или менее бессмысленными запросами и телефонными звонками. Рённ был занят другим делом и вряд ли торчал в штабе.

И Мартин Бек попросил водителя отвезти его на улицу Давид-Багаресгатан.

Мартин Бек умел водить машину, во всяком случае, получил права еще в сороковые годы, однако он почти никогда не садился за руль, да у него и не было своей машины. Теперь, когда до великого события оставалось всего два дня, ему выделили служебную. Она была зеленого цвета, и сотрудник полиции, назначенный водителем, был в штатском.

Через пять минут Мартин Бек стоял перед дверью конторы Гедобальда Роксена.

Звонок не работал, но, постучав, Мартин Бек услышал за дверью два звука: кто-то громко рыгнул и кто-то громко мяукнул. Лишь после этого глухой голос произнес:

— Входите.

Верный своему обычаю, Мартин Бек мгновенно проскользнул внутрь, хозяин даже не успел договорить.

У Рокотуна и у его зверинца был час кормления. Две кошки лакали молоко из блюдца; престарелая канарейка смотрела, как адвокат подсыпает ей семян. В большущей пепельнице, которую, наверно, не опорожняли месяцами, дымилась сигара; заляпанный бювар занимали пакет молока, пластмассовая кружка и два бутерброда, один с копченой колбасой, другой с сыром.

Роксен рассеянно посмотрел на Мартина Бека. Потом сдвинул в сторонку бювар и сел за свой огромный стол.

— Кофеварка сломалась. — сообщил он. — Так что теперь я пью молоко. Правда, в моем возрасте молоко не очень-то полезно, но вряд ли это играет такую уж большую роль, верно?

— Пожалуй, — сказал Мартин Бек.

— Когда-то — вы, наверно, этого не помните — молоко всячески превозносили, но теперь похоже, что молочные пропагандисты во многом ошибались.

Мартин Бек отлично помнил, как пропагандировали молоко, помнил, что детям давали его бесплатно в школах, но ему не хотелось углубляться в обсуждение этого вопроса, и он попытался сразу взять быка за рога:

— С полгода назад я по вашей просьбе выступил свидетелем по делу одной девушки, которую звали Ребекка Линд.

— С другой стороны, эти кошки питаются почти исключительно одним молоком, и Верховный Прокурор — вон тот, с оранжевым пятном на морде, — живет уже двенадцать лет. Не так уж плохо для кота.

— Я по поводу дела Ребекки Линд, — повторил Мартин Бек.

— Правда, Министру Юстиции — тому черному — всего пять лет. Но предыдущий Министр дожил до девяти, хотя питался только молоком и рыбными тефтелями. Тоже был весь черный.

— Так как насчет Ребекки Линд?

— А, вы про ту девушку, — сказал Рокотун. — Хорошо, что вы тогда дали показания. Они сыграли решающую роль.

Роксен был известен своей склонностью привлекать необычных свидетелей. Так, несколько раз он пытался вызвать начальника ЦПУ свидетелем по делам о драках между демонстрантами и полицейскими — как и следовало ожидать, безуспешно.

— Я пришел по делу, — объяснил Мартин Бек. — И у меня не так уж много времени.

Рокотун молча впился зубами в бутерброд с колбасой. Пока он жевал, Мартин Бек продолжал:

— Вы ведь тогда вызвали еще одного свидетеля, но он не явился. Директора кинофирмы, некоего Уолтера Петруса.

— В самом деле? — произнес Рокотун с полным ртом.

— В самом деле.

Рокотун глотнул.

— А, вспомнил. Совершенно верно, однако он то ли помер, то ли была еще какая-то помеха.

— Не совсем точно, — сказал Мартин Бек. — Но он был убит на другой день.

— Вот как.

Казалось, ему безразлично все на свете, в том числе и бутерброды.

— Что вы хотели от него услышать?

Роксен продолжал сидеть с отсутствующим видом. Не дождавшись ответа, Мартин Бек открыл рот, чтобы повторить вопрос, но в этот самый момент адвокат поднял свободную руку:

— Совершенно верно. Теперь я вспомнил. Он нужен был мне как свидетель, чтобы обрисовать взгляды и характер девушки. Но он не явился.

— Какое отношение он имел к Ребекке Линд?

— Значит, так. Вскоре после того, как Ребекка забеременела, она прочла в газете объявление, где говорилось, что молодые девушки с располагающей внешностью могут получить хорошо оплачиваемую работу с благоприятными видами на будущее. Она ждала ребенка и сидела без денег, а потому откликнулась на объявление. И немедленно получила письмо, в котором ей предлагалось явиться в определенный час по определенному адресу, ни того ни другого сейчас уже не помню. Письмо было написано на бланке кинокомпании и подписано этим Петрусом. Кажется, фирма называлась «Петрус-фильм». Она сохранила письмо, оно выглядело вполне солидно.

Роксен замолчал. Встал с кресла, подошел к кошкам, подлил им еще молока.

— Ну, — сказал Мартин Бек. — И что же было дальше?

— А, типичная история. По указанному адресу находилась квартира, которую явно использовали как студию. Когда она пришла туда, застала этого самого Петруса и оператора. Петрус сказал, что он продюсер с обширными международными связями. Потом предложил ей раздеться. Она это восприняла спокойно, только спросила, какой фильм он будет снимать.

Роксен вернулся к своим бутербродам.

— Дальше.

Рокотун хлебнул молока из кружки и продолжал:

— По словам Роберты, Петрус ответил, что речь идет о художественном фильме для зарубежного зрителя, и обещал сразу выплатить ей пять крон, если она разденется, чтобы они решили, подойдет она или нет. Она разделась, они ее осмотрели. Оператор сказал, что она, пожалуй, сгодится, правда, роль трудная и к тому же у нее слишком маленькие груди и соски. Петрус возразил, что можно налепить соски из пластика. После этого оператор заявил, что должен испытать ее на кушетке, которая стояла тут же в комнате. И тоже начал раздеваться. Она сразу испугалась, сказала, что не согласна, и стала собирать свою одежду. Они ее не тронули, но оператор сказал Петрусу, чтобы тот объяснил ей, о чем идет речь. Потому что, если она не согласна лечь с ним, то сниматься и подавно не захочет. И Петрус начал объяснять, чтобы она не боялась: фильм будут показывать только в иностранных секс-клубах.

Роксен помолчал. Потом снова заговорил:

— Да, какими только способами не зарабатывают миллионы в наше время. В общем, Петрус описал ей всякие гадости, которые она должна была проделать. Обещал двести пятьдесят крон за первый фильм, а дальше, мол, пойдут более крупные роли. Тогда эта девушка, как бишь ее…