Роза Тибета - Лайонел Дэвидсон

‘Нет, - медленно сказал настоятель, - нет, это не так. ...В последнее время с ним произошла перемена. Он выглядит ошеломленным. Он похож на лунатика. У него тени под глазами, а походка тяжелая.’

‘На него нисходит бремя знания", - уверенно сказал заместитель настоятеля. ‘ Уверяю вас, ваше превосходительство, симптомы классические.

Губернатор решил расслабиться и позволить другим обсудить эти классические симптомы. Они много обсуждали их. Он видел, что настоятель, заместитель настоятеля и Распорядительница Церемоний были очень впечатлены ими; эта Маленькая Дочь была впечатлена меньше. Вспомнив, как сильно она настаивала на статусе трулку для Хоутсона, он посмотрел на нее с некоторым интересом; и когда дискуссия закончилась, снова наклонился вперед.

‘Разве мы не должны, - мягко сказал он, - воспользоваться мнением Маленькой Дочери?’

Он увидел румянец, мгновенно вспыхнувший на ее круглых щеках, и то, как ее руки нервно потянулись к треуголке. Она сказала: ‘Мои взгляды, ваше превосходительство. … Почему, я думаю – то есть, я верю, что Мать подумала бы – что теперь нет причин, по которым трулку не должны встречаться с другими западными людьми. В конце концов, поскольку он теперь знает...’

‘Конечно", - сказал заместитель настоятеля.

‘Конечно", - сказала Распорядительница церемоний.

‘ Да, ’ нейтрально ответил губернатор.

Настоятель выжидающе смотрел на него. ‘Понимаем ли мы, ваше превосходительство, - сказал он, - что вы также придерживаетесь этой точки зрения?’

‘ Ну да, ’ рассеянно ответил губернатор. ‘Вы можете воспринимать это так, настоятель’.

Но он не смотрел на настоятеля. Он смотрел на Маленькую Дочь. Она что-то знала, подумал он. Он задавался вопросом, что это было.

Маленькая дочь тоже задавалась вопросом. Размышляла она, с трудом преодолевая семь пролетов к верхнему монастырю. Она не собиралась ничего отдавать. Она надеялась, что ничего не выдала. Но она и раньше замечала сверхъестественную способность губернатора поднимать что-то из воздуха. Она была очень обеспокоена.

Маленькая Дочь верила, что она знала Мать настолько близко, насколько это возможно для одной души знать другую. Она вымыла ее, побрила, покрасила и помазала; она была на ее попечении с 6 лет. Она не просто любила Мать, как обязана была делать по долгу службы: она обожала ее. Она считала ее (и иногда называла ее в моменты особой нежности) своей маленькой розой. Если бы Мать попросила ее взлететь, как птица, с самой высокой золотой крыши монастыря, она бы охотно это сделала. Мать не могла попросить ее ни о чем таком, чего бы она не сделала; и ничто из того, что Мать могла сделать, не показалось бы ей чем-то иным, кроме как совершенно разумным.

Тем не менее, она была обеспокоена.

В своем ежедневном служении она заметила некоторые вещи, которые указывали на то, что Мать не проводила свои ночи в одиночестве.

Хотя сама она девственница и связана обетом пожизненного целомудрия (как и все ее предшественницы), Маленькая Дочь не нашла в этом ничего шокирующего. Традиция установила, что, пока Мать была в этом мире, она имела право, по своей воле, пользоваться обычаями этого мира; до тех пор, пока соблюдалась осторожность. Она слишком хорошо помнила растущие аппетиты Семнадцатого. С возрастом она становилась все более ненасытной. В обязанности Маленькой Дочери входило приводить к ней мужчин с завязанными глазами и связанными за спиной руками; иногда по четыре или пять мужчин за ночь. Тот, к кому она привязалась в старости, действительно стал немного невменяемым из-за своего опыта; и ближе к концу произошел небольшой скандал, связанный с самим настоятелем. …

Именно превращение из этого старого прожорливого существа в хрупкую, похожую на цветок маленькую восемнадцатилетнюю девочку, причем в тот период ее жизни, когда она была наиболее восприимчива к переменам, породило в Маленькой Дочери ее особые чувства по отношению к Матери.

Поэтому то, что обожаемая молодая женщина пожелала попробовать поэкспериментировать с мирскими обычаями, не вызвало у нее ничего, кроме мимолетного беспокойства; ее смущало то, как ей это удавалось.

Маленькая дочь спала за пределами комнаты матери. Она знала, что никто не приходил этим путем. Был только один другой способ: она сама научила этому Мать (как когда-нибудь Мать научит этому новую Маленькую Дочь: так что секрет был сохранен по прямой линии). Только два других человека в монастыре знали эту тайну, настоятель и заместитель настоятеля: они тоже передавали ее от одного к другому. Только один человек знал этот секрет. Это был Ху-Цзун, и Тринадцатый сказал ему это, находясь под его чарами.

Маленькая Дочь провела много мучительных часов с этой проблемой. Она знала, что может не принимать во внимание как настоятеля, так и заместителя настоятеля. Это, казалось, оставило только бессознательного трулку. ... Но если бессознательный трулку разгадал секрет, тогда он больше не был бессознательным, и, более того, уже не трулку, а идагом; ибо такой секрет не подходил для трулку; и если бы по какой-то прихоти судьбы он получил его, то он, скорее всего, не воспользовался бы им.

Но если бы он был идагом, Мать была обязана раскрыть его. И если бы она не раскрыла его, тогда он не мог бы быть идагом. ... Бедный мозг Маленькой дочери пошатнулся.

‘Маленькая дочь?’

‘Я иду, мама’.

Маленькая Дочь, тяжело дыша, влетела в комнату и опустилась, держась за сердце, на табурет.

‘О, маленькая дочь, скажи мне быстро – что было решено?’

Маленькая Дочь перевела дыхание. "Чтобы трулку было позволено видеть людей с Запада", - сказала она.

‘И какие вопросы были подняты?’

Маленькая дочь рассказала ей, заметив в то же время усталость ребенка, опущенный рот, беспокойство в глазах. Ее сердце потянулось к ней.

‘И это все?’

‘Да, это было все’, - сказала Маленькая дочь; и затем, очень смелая: "Дорогая маленькая мама, если тебя что–то беспокоит - какая-то особая проблема ...’

"Нет", - сказала Мать. ‘Нет, нет. Что вы имеете в виду? Я не понимаю тебя, Маленькая Дочь.’

‘Ты так устала в последнее время’.

‘Я плохо сплю’.

‘Тогда отдохни немного сейчас’.

‘Нет. Да. Хорошо, ’ раздраженно сказала Мать. ‘ Если ты этого пожелаешь.

‘Это восстановит тебя", - сказала Маленькая Дочь, быстро помогая ей снять халат и откидывая одеяло.

Мать легла в постель и лежала там, ее лицо на